Чтение онлайн

— Совершенно, — подтвердила Элена, озираясь по сторонам в попытках найти в зале кого-нибудь похожего на туриста. — Кажется, здесь только французы.

— Не французы, — покачала головой Мими. — Марсельцы.

Элена уже собралась поподробнее расспросить об этом тонком различии, но к ним подошел официант с меню и двумя бокалами шампанского.

— Это от месье Филиппа, — объявил он. — И сегодня в меню его любимые блюда. En plus, [27] он просил отправить счет ему.

Мими отложила меню и подняла глаза на Элену:

— Ты голодная?

— Не то слово, — кивнула Элена, вспомнив о крошечных ланчах, которые съедала за рабочим столом. — Я же настоящая плотоядная американка.

Мими кивнула официанту, тот улыбнулся и умчался на кухню.

— Твое здоровье, — подняла бокал Элена. — Ты хоть скажешь мне, что мы будем есть?

— Для начала bresaola [28] с донцами артишоков, вяленными на солнце помидорами и пармезаном. Потом — говяжьи щечки под домашним фуа-гра. И fondant au chocolat. [29] Как тебе?

— Звучит божественно.

Эти сидящие за столиком женщины выглядели необычайно эффектно и приковывали к себе взгляды находящихся в ресторане мужчин. Элена, с ее черными волосами до плеч и оливковой кожей, вполне могла сойти за местную. Мими, напротив, выглядела так, словно залетела сюда с самых модных улиц Парижа. У нее была белая кожа с легкой россыпью веснушек и короткие, почти как у Филиппа, волосы того богатого, темного оттенка хны, которого могут добиться только в самых лучших салонах. Лицо с огромными карими глазами и полными сочными губами ни на минуту не оставалось неподвижным: оно удивлялось, смеялось, восхищалось и радовалось тому, что в тот момент говорила Элена. Разговор легко перескакивал с одной темы на другую — работа, отпуск, одежда, — а потом неизбежно перешел к мужчинам (в общем) и к Филиппу с Сэмом (в частности). Было решено, что над последними надо еще немало поработать, но материал в целом, несомненно, многообещающий.

Весело насвистывая, Сэм шел по дорожке, ведущей от бассейна к дому. Настроение у него было прекрасным. День обещал быть одним из тех трехсот солнечных дней в году, которые сулят туристам путеводители по Провансу. На вечер запланирован прием у Патримонио, и после него начнется настоящая интересная работа. А Элена привыкает к новому легкомысленному образу жизни с энтузиазмом человека, приговоренного к пожизненному заключению, но потом внезапно помилованного.

Сэм нашел ее на террасе в компании большой чашки caf'e au lait и свежего номера «Интернэшнл геральд трибьюн». Наклонившись, он поцеловал ее в еще влажную после душа макушку.

— Доброе утро, мое сокровище. Как настроение? Надо было и тебе поплавать. Вода идеальная. Я плескался, как молодой дельфин.

Элена подняла глаза и тут же зажмурилась от ударившего в глаза солнца.

— Я сделала два круга в душе. — Она потянулась за темными очками. — Сэм, скажи мне, пожалуйста, как ты умудряешься быть таким отвратительно бодрым по утрам?

Сэм немного подумал, прежде чем ответить.

— Чистая совесть, — наконец сказал он, — и любовь прекрасной женщины.

Элена промычала что-то неодобрительное. По утрам она всегда бывала не в настроении, а Сэм, к ее досаде, неизменно просыпался свежим и жизнерадостным. В прошлом из-за этого у них нередко случались перепалки за завтраком, грозящие перейти в ссоры. Но сегодня солнце светило так ласково, а обстановка была такой располагающей, что они пили кофе в дружелюбном молчании.

— Забыла тебе сказать, — подала голос Элена, — Мими взяла отпуск на несколько дней и теперь покажет мне Прованс. Здорово, да? Сен-Тропе, Люберон, Экс и все прочее. А сегодня мы прокатимся на катере из Кассиса по всем этим маленьким бухточкам вдоль побережья.

— Calanques, [30] — уточнил Сэм. — Да, на машине туда не добраться. Либо на лодке, либо пешком. Отличное место для пикника. Может, устроим там что-нибудь, когда я закончу работу.

— А у тебя какие планы на сегодня?

— Ничего интересного, — вздохнул Сэм. — Надо заехать в тендерный комитет, зарегистрировать заявку, получить удостоверение и пропуск, всем поулыбаться и тому подобное. Потом я хочу проверить, правильно ли установили макет. Зато вечер обещает быть более занятным. Сегодня состоится прием, и мы должны показать себя в наилучшем виде.

— И я тоже?

— Ты в особенности. Будешь скромной и очаровательной, и никаких танцев на столе. — Сэм допил кофе, взглянул на часы и поднялся. — Хорошего дня вам с Мими. Ведите себя примерно.

Тендерный комитет располагался в красивом и тщательно отреставрированном здании девятнадцатого века, фасад которого был обращен к Старому порту. Работали в нем, похоже, самые хорошенькие девушки Марселя. Одна из них проводила Сэма до границы общедоступной части здания и передала в руки секретарше, охраняющей вход в святая святых кабинет главы тендерного комитета.

Сэм еще не успел закончить первую, тщательно отрепетированную фразу на французском, когда секретарша мило улыбнулась и подняла руку.

— Возможно, вам удобнее будет говорить по-английски? — предложила она.

— Я не ожидал, что здесь говорят по-английски.

— У нас все говорят. Это часть программы по подготовке к году «Марсель — культурная столица». Сейчас даже таксисты учат английский. — Она улыбнулась и пожала плечами. — По крайней мере, они так говорят.

Она усадила Сэма на стул, попросила предъявить документы, а потом протянула ему папку и формы, которые требовалось заполнить.

Он еще не разделался с первой, когда мимо него быстрым шагом в кабинет прошел мужчина, оставивший за собой запах дорогого одеколона.

— А это…

— Да, — кивнула секретарша. — Это мой босс, месье Патримонио. Председатель тендерного комитета.

Ее прервал звонок интеркома. Она выслушала несколько слов, кивнула, схватила блокнот и скрылась в кабинете, предварительно извинившись перед Сэмом, который вернулся к заполнению форм. Покончив с этим, он заглянул в папку и обнаружил внутри табличку со своим именем, тонкую пачку документов и красиво напечатанное приглашение на сегодняшний прием. Сэм уже собирался уходить, когда дверь кабинета распахнулась и в приемной появилась секретарша, а вслед за ней — председатель тендерного комитета со своим одеколоном.

Патримонио явно принадлежал к тем мужчинам, которые очень серьезно относятся к своей внешности. На нем был жемчужно-серый костюм из тончайшей шерсти — не костюм, а поэма в итальянском стиле, до того облегающий, что в карманах, казалось, оставалось место только для шелкового носового платка. Манжеты небесно-голубой рубашки выглядывали из рукавов пиджака, и поверх левой, в знаменитой манере Джанни Аньелли, [31] красовались крупные часы «Панерай». Высокий и стройный, с темными волосами, чуть седеющими на висках, он казался образцом деловой элегантности. Сэм в своей клетчатой рубашке и хлопковых брюках даже почувствовал некоторую неловкость.