Марш Турецкого
Шрифт:
Эхолот наконец подал признаки жизни, пронзительно запищав.
– Ну-ка, ну-ка, Александр присел на корточки. Кажется, под плинтусом что-то есть.
Вооружившись отверткой, он сковырнул державшие плинтус гвоздики и просунул пальцы в аккуратное отверстие, похожее на мышиную норку.
Боясь двинуться с места, Маргарет сжала кулачки и трижды поплевала через левое плечо.
– Ну что там?
– Бумаги…
– Не порви!
– Легко сказать… по-стариковски ворчал Турецкий, бережно вытаскивая из дыры туго свернутый рулон. Но если это то, о чем я думаю, то нам с тобой невероятно повезло.
Он осторожно, будто неразорвавшуюся бомбу, перенес рулон на стол.
– Скреплено веревкой… У тебя должны быть маникюрные ножницы.
Маргарет сбегала в прихожую за косметичкой, и через несколько мгновений Александр дрожащей от волнения рукой перерезал веревку. Рулон развернулся так резко, словно внутри него была заложена пружина…
На столе лежали четыре порнографических журнала садо-мазохистской направленности. С обложек, размахивая плетками, бесстыже глядели обнаженные девицы.
– Признайся, ты думал именно об этом? Маргарет не в силах была скрыть разочарования.
– Не может быть! Турецкий быстро проглядывал страницу за страницей. Извращенец чертов!…
– Ты пока развлекайся, а я делом займусь. Оставив Александра наедине с голыми девицами, Ляффон вернулась к книжным стеллажам.
К началу седьмого утра они перерыли вверх дном три из пяти комнат безрезультатно. Но еще оставались кабинет и видеозал.
– Не возражаешь, если я прилягу на часок? Ноги Ляффон подкосились, и она тяжело повалилась на широкую двуспальную кровать. Сил нет… Третьи сутки не сплю…
– Отдохни, разрешил Турецкий, укладываясь рядом с Маргарет и машинально прощупывая перину. Он сам уже был в полуобморочном состоянии, но вкалывать себе транквилик не спешил это самая крайняя мера.
– Так странно, пробормотала Ляффон. Еще совсем недавно на этой кровати лежали другие люди… Они занимались любовью или просто спали, не важно. Важно, что теперь их нет, а на их месте лежим мы. И никто не знает об этой подмене…
– Подумай о чем-нибудь другом, посоветовал Александр.
– А я вообще ни о чем не думаю, как-то само собой получается.
Турецкий повернулся к ней, коснулся ладонью ее плеча. Удивительно, он общается с Маргарет уже столько времени, но только сейчас узнал, как прелестно мягка и нежна ее кожа…
– Ты чего? Ее голос вмиг превратился из полусонного в настороженный.
– Ничего… Он обхватил ее за талию, крепко прижал к себе. Зябко…
– Не надо было тебе рассматривать эти дурацкие журналы.
– Они здесь ни при чем, нелепо оправдывался Турецкий. Я просто в образ вживаюсь.
– В какой еще образ?
– Твоего мужа.
– На господина Делетра ты совсем не похож. Я сказала консьержке, что ты мой лечащий врач.
– Вот как? Хм… В таком случае, я попрошу вас раздеться. Больная, не упрямьтесь. Вы недавно получили огнестрельное ранение, и мой долг осмотреть ваши молочные железы на предмет предотвращения заражения.
– Не стоит утруждать себя. Это мой единственный здоровый орган. Впрочем, нет… Есть еще один, но я вам о нем не скажу.
– Так покажите! Я же врач! Я должен проверить!
– Саш, а если серьезно? Маргарет плавно вильнула телом, и теперь ее губы были в опасной близости от губ Турецкого. У тебя сейчас кто-нибудь есть?
– В каком смысле?… опешил Александр. Его явно смутил столь резкий переход от шутки к…
– В прямом.
– Нет…
– С ума сойти… И у меня нет… Она как-то жалобно смотрела в его глаза. Вот мы целыми днями бегаем, прыгаем, подтягиваемся на перекладине, стреляем по движущейся мишени, выслеживаем, гоняемся за какими-то подонками, по первой же команде летим на другой конец света, а жизнь-то проходит! Она пролетает мимо, Сашенька! Неужели ты не чувствуешь?
– Я имею право не отвечать на этот вопрос, выпалил Турецкий и смутился больше прежнего. Чувствую… Но что делать? Работа такая…
– От работы коровы дохнут, совсем невесело улыбнулась Маргарет. Кажется, так у вас говорят?
– Кони от работы дохнут, кони. Запомни раз и навсегда.
– А знаешь, на что ты похож? На бронежилет. От тебя все отскакивает… Есть люди, которые впитывают в себя, а есть от которых все отскакивает… Все без толку, как ни пытайся… И как бы ты сейчас ни уговаривал себя, все равно не решишься меня поцеловать. Потому что это не вписывается в схему. И она снова прищурилась.
– Дура ты, Ритка, прошептал Турецкий. Какая же ты дура…
Она мягко подалась вперед, приоткрыла рот и… в прихожей затрезвонил телефон. Да так громко, будто его положили в эмалированное ведро.
Маргарет и Александр подскочили на кровати как ужаленные. Вся романтика мгновенно улетучилась, и на ее место вернулась реальность…
– К сожалению, мы очень заняты и подойти к телефону не можем, из автоответчика доносился жизнерадостный голос хозяина квартиры, так что оставьте свое сообщение после сигнала. Мы вам обязательно перезвоним.
– Мсье Делетр, возьмите трубочку! заверещала какая-то женщина. Мсье Делетр, ну что же вы? Мсье Делетр! Машина уже выехала, она будет у вас через пятнадцать минут! Если вы опоздаете к открытию выставки, то сами понимаете… Не мне вам объяснять… Мсье Делетр! Только потом не говорите, что я плохо работаю и что меня надо увол…
Время, отпущенное на передачу сообщения, истекло.
– Открытие выставки… повторила Маргарет. Машина будет через пятнадцать минут.
– В ванную, быстро, скомандовал Турецкий. Намочи голову и надень халат.
– Что за выставка-то? Какая еще выставка? сбрасывая на ходу платье, недоумевала Ляффон. Кажется, это какая-то подстава…
– Джек, отзовись. Александр вставил в ухо "жучок"-передатчик. Ты слышишь меня?
– С добрым утречком. Фрэнки было плохо слышно, мешали радиопомехи. Как успехи?
– Успехами и не пахнет, а вот проблемы появились. Выясни, куда должен был сегодня отправиться наш общий друг.
– Постараюсь.
– У нас мало времени.
– Сколько?
– Максимум десять минут.