Марш жизни. Как спасали долгиновских евреев
Шрифт:
Немцы стояли в стороне и наблюдали.
Один из 20 ребят, Яков Радунский, сын Леи Сосик, 18-летний крепкий парень, увидев это представление, начал убегать отсюда. Немцы в него стреляли из автоматов, но не попали. Он быстро бежал и почти спасся, но тут попались навстречу крестьяне, они его поймали и передали немцам. Можете представить, что с ним сделали. Немцы его били почти до смерти, потом его бросили в машину, чтобы отвезти в Вилейку. Остальных парней они отпустили, и те вернулись домой. Но его они привезли в лес и били там до смерти и потом бросили в болото. Это рассказали через некоторое время видевшие все это крестьяне.
В среду, 17 марта 1942 года, прибыли гестаповцы из Вилейки, они оцепили местечко со всех сторон. И полиция – местные крестьяне – заняли улицы и начали проводить акцию. Правда, много евреев приготовили убежища, где они могли спрятаться и находиться там длительное время. Но в критический момент это мало помогало. Правда, все же часть евреев спряталась.
Я оделся и хотел выйти на улицу посмотреть. Как раз в этот момент открывается дверь и входят пять человек – три гестаповца в сопровождении двух полицаев. Дети еще спали, они приказали нам одеться и идти с ними на рынок. Моя жена разбудила детей, и из-за сильного мороза она одела их тепло.
Так мы шли в наш последний путь.
Я никогда не забуду ужасные события, которые я видел собственными глазами. Когда мы шли мимо дома Реувена Кагана, оттуда вышла его дочь Шифра с красивым мальчиком на руках. Гестаповец подгоняет ее быстрее, и вдруг Шифра бросает ребенка и начинает убегать. Ребенок остался лежать на снегу, плакал и кричал. Моя жена, которая также шла к своей гибели, не могла видеть несчастного ребенка, она подняла его и понесла к месту общего убийства.
Полицейские стреляли в Шифру, но ей повезло убежать и спрятаться на некоторое время. Позже ее нашли и убили.
Когда мы пришли на рынок, там находились многие, стояли в шеренгах более 400 человек – мужчин, женщин и детей, но этот процесс еще не начался. Позже привезли больных на санках, и так они собрали всех ильянских евреев. Многие из них были одеты в талиты и тфилины [56] и хотели умереть со словами “Шма, Исраэль” [57] на губах. И те полицейские, которые были из местных и хорошо знали всех евреев, отдавали команды, объясняя: “Евреи, это ваши последние минуты”. Позже они избивали каждого палками до крови и требовали деньги и золото. Они действовали психологически, приговаривая каждому еврею, что если он отдаст, то его оставят в живых.
56
Талит – полотно с кистями, которым мужчины покрывают себя во время молитвы. Тфилин – 4 кожаные коробочки, внутри которых находится пергамент с текстом из Торы. К коробочкам прикреплены кожаные ремешки. Во время молитвы накладывают на руку и на лоб.
57
Молитва “Шма, Исраэль” (“Слушай, Израиль”) – девиз национального единства. С этой молитвой шли на смерть еврейские мученики во все времена.
Как только евреи услышали, что есть возможность остаться в живых, они хотели откупиться от своей страшной смерти. Каждый из нас знал, что все прятали свои вещи, и сказали, чтобы их вели домой и они могли бы передать все это. Немцы поверили евреям и приказали провести к нашим домам. Там все отдали, что у кого было. Но позже многих евреев снова вернули на рынок и уничтожили [58] .
Илия. Борьба за жизнь
58
Гитлиц З. Илья. Черные дни // Илья. Община Ильи: главы из жизни и разрушения. Тель-Авив, 1962. С. 373–420. (Пер. с идиш.)
Я родился в 1909 году в Илии и жил там, пока ее не уничтожили, и передаю мое описание, чтобы оставить навечно случившееся разрушение и уничтожение для будущих поколений. Навечно останутся отмечены на моем сердце ужасные и кровавые события, которые уничтожили тысячи еврейских общин и среди них – мое местечко Илия, которое было вычеркнуто под небом Б-га нацистами кровожадными и теми всеми, кто им помогал.