Чтение онлайн

В мае 1942 года Красная армия понесла большие потери пленными в результате своего неудачного наступления под Харьковом и удачного немецкого наступления на Керченском полуострове, но ее безвозвратные потери, по данным Наркомата обороны, составили 433 тыс. человек. Эта цифра, скорее всего, существенно занижена. Ведь одних пленных немцы в мае захватили почти 400 тыс., а по сравнению с апрелем, когда пленных почти не было, потери даже снизились на 13 тыс. человек, при падении индекса пораженных в боях всего на три пункта. Поэтому установить соотношение безвозвратных потерь в мае 1942 года не представляется возможным.

Советские безвозвратные потери за июнь составили 519 тыс. человек. Немецкие потери за этот месяц — 84 670 человек, включая 14 644 убитых и 3059 пропавших без вести. Соотношение безвозвратных потерь — 29,3:1.

За июль 1942 года германская сухопутная армия на Востоке потеряла 96 341 человека, в том числе 17 782 убитых и 3290 пропавших без вести. Советские потери в июле 1942 года составили всего 330 тыс. человек. Соотношение безвозвратных потерь оказывается равным 15,7:1.

Настоящий перелом в соотношении безвозвратных потерь произошел в августе 1942 года, когда немецкие войска наступали на Сталинград и Кавказ, а советские войска — в районе Ржева. За август 1942 года германская армия на Востоке потеряла 160294 человека, в том числе 31 713 убитыми и 7443 пропавшими без вести. Советские потери в этом месяце составили 385 тыс. погибшими и пропавшими без вести. Соотношение получается 9,8:1, т. е. оказывается наилучшим для Красной армии в 1942 году. Этот перелом почувствовал Гитлер, осознав, что шансов захватить Кавказ больше нет. Неслучайно именно в августе 1942 года фюрер, по свидетельству В. Шелленберга, впервые допустил возможность того, что Германия проиграет войну, а в сентябре последовали громкие отставки начальника Генерального штаба сухопутной армии Ф. Гальдера и главнокомандующего действовавшей на Кавказе группой армий «А» фельдмаршала В. Листа.

В сентябре немецкие потери на Востоке были равны 132 049 человек, включая 25 772 убитыми и 5031 пропавшими без вести. Советские безвозвратные потери достигли 473 тыс. человек, что дает соотношение безвозвратных потерь 15,4:1.

В октябре советские безвозвратные потери в 819 тыс. человек были многократно завышены за счет того, что были учтены неучтенные потери предыдущих месяцев, прежде всего мая. Поэтому достоверно установить соотношение потерь за этот месяц нельзя.

В ноябре германская армия потеряла на Востоке 47 928 человек, включая 9968 убитых и 1993 пропавших без вести. Советские потери убитыми и пропавшими без вести были равны 413 тыс. человек. Соотношение потерь повысилось до 34,5:1 за счет больших потерь в ходе советских наступлений под Сталинградом и на Ржевско-Вяземский плацдарм. Но в действительности, если принять во внимание большие безвозвратные потери германских союзников, превосходившие германские, то реальное соотношение потерь, вероятно будет близко к сентябрьскому и останется на уровне 15:1.

В декабре германская армия на Востоке потеряла 84 675 человек, включая 18 233 убитыми и 4837 пропавшими без вести. Безвозвратные потери Красной армии достигли 318 тыс. человек, что дает соотношение 13,8:1. Однако с учетом больших безвозвратных потерь румын и других германских союзников реальное соотношение потерь, вероятно, близко к августовскому.

Вероятно, если бы Гитлер в 42-м отказался от похода на юг, а после разгрома советских войск под Харьковом и в Крыму в мае предпринял бы генеральное наступление с Ржевско-Вяземского плацдарма, ему бы, учитывая охватывающее положение немецких войск, наверняка удалось бы окружить и уничтожить значительные силы Западного и Калининского фронтов. Тогда, вероятно, военная карьера Жукова, Конева, а возможно, и Василевского была бы окончена, зато Тимошенко и Малиновский, вероятно, сыграли бы в последующих сражениях более значительную роль. И даже если бы немцы не взяли Москву, они бы сократили линию фронта. На юге же они могли ограничиться захватом Ростова и Таманского полуострова. В этом случае вермахт избежал бы катастрофы, подобной Сталинградской, и война бы затянулась, возможно, на несколько месяцев. А тогда она, скорее всего, закончилась бы американской атомной бомбардировкой Германии.

К моменту начала Сталинградского контрнаступления Красная армия имела значительное численное превосходство над противником. На 1 ноября 1942 года в действующей армии насчитывалось 367 стрелковых и 24 кавалерийские дивизии, 36 УРов, 164 стрелковые, мотострелковые, воздушно-десантные, лыжные бригады, 15 истребительных бригад, 120 танковых и 18 механизированных бригад, всего 6 124 000 человек, 77180 орудий и минометов калибром свыше 76-мм (без зенитных), 1724 установки реактивной артиллерии, 7350 танков, 4544 самолета (только истребители, бомбардировщики и штурмовики, без авиации ПВО и ВМФ). В резерве Ставки на начало ноября находилось 27 стрелковых дивизий, 10 стрелковых и мотострелковых, 15 танковых бригад, насчитывавших более 350 000 человек, свыше 1000 танков и 1600 самолетов. Во внутренних округах находилось еще 9 стрелковых и 2 кавалерийские дивизии, 83 стрелковые, лыжные, мотострелковые, воздушно-десантные бригады, 32 танковые и 8 механизированных бригад. На Дальнем Востоке и в Иране оставались 29 дивизий, 15 УРов и 51 бригада. Кроме того, оперативные войска НКВД насчитывали 18 дивизий и 11 бригад, из них 5 дивизий — в составе Красной армии.

К 1 ноября немецкая армия на Восточном фронте имела 172 дивизии и 3 бригады, насчитывавшие около 3 млн. человек, 1288 танков (без штурмовых орудий), 1361 единицу истребителей, бомбардировщиков и штурмовиков. Войска союзников имели 66 дивизий и 13 бригад. По числу расчетных дивизий на фронте Красная армия имела превосходство в соотношении 2,1:1. По количеству же резервов в тылу советское превосходство было подавляющим. Немцы вплоть до марта 1943 года смогли перебросить на Восточный фронт только 27 дивизий. Красная же армия, даже без войск в Иране и на Дальнем Востоке, имела в резерве и во внутренних округах, включая дивизии НКВД, не менее 131 расчетной дивизии, т. е почти впятеро больше. Под Сталинградом у Красной армии было 66 стрелковых и 8 кавалерийских дивизий, 6 УРов, 7 танковых и 1 механизированный корпус, 18 стрелковых и мотострелковых бригад, 1 истребительная бригада, 14 отдельных танковых бригад, 4 отдельных танковых полка. Им противостояли 53 дивизии и 2 малобоеспособных охранных соединения: 13 немецких, 5 итальянских, 18 румынских пехотных дивизий, 3 итальянские альпийские дивизии, 4 немецкие и 1 румынская танковые дивизии, 4 немецкие мотопехотные дивизии, 1 итальянская подвижная дивизия, 4 кавалерийские румынские дивизии, а также 1 немецкая и 1 итальянская охранные дивизии, что дает превосходство советской стороне в соотношении 1,8:1. С учетом же того, что 32 соединения союзников Германии по боеспособности заметно уступали немецким, перевес был еще более значительным. Немцы имели в районе Сталинграда 313 боевых самолетов, включая 175 исправных, румыны — 130, итальянцы — 60 и венгры — 25. С советской стороны насчитывалось 1916 самолетов, включая 1414 исправных. Кроме того, использовались 245 исправных самолетов авиации дальнего действия. Советский количественный перевес в воздухе был 4,1:1. А ведь уже в ходе контрнаступления ВВС действовавших под Сталинградом фронтов получили еще 387 самолетов.

В октябре Малиновский стал заместителем командующего Воронежским фронтом. Затем последовало успешное контрнаступление под Сталинградом и окружение армии Паулюса.

29 ноября 1942 года приказом Ставки Малиновский был назначен командующим 2-й гвардейской армией (бывшей 1-й Резервной). Его освободили от должности заместителя командующего войсками Воронежского фронта. Членом Военного совета армии был назначен И.И. Ларин, произведенный в генерал- майоры после упразднения института военных комиссаров в Красной армии 9 октября 1942 года.

3 декабря армия в 165 эшелонах начала выдвигаться по двум маршрутам: из районов Тамбов, Рада, Платоновка — на Балашов и из районов Моршанск, Мичуринск, Раненбург, Лев Толстой — на Грязи. 10 декабря войска начали выгружаться на станциях Иловля, разъезд Тишкин, Арчеда, Калинино, Липки, Началино, разъезд 586 км.

Первоначально 2-я гвардейская армия должна была в составе Донского фронта участвовать в ликвидации окруженной группировки Паулюса в Сталинграде.

Маршал Александр Михайлович Василевский, тогдашний начальник Генштаба, вспоминал: «Планом предусматривались расчленение и ликвидация окруженной группировки последовательно в три этапа: на первом этапе силами Донского фронта должны быть уничтожены четыре пехотные дивизии западнее реки Россошка; на втором этапе ударом Донского фронта, в основном 2-й гвардейской армии, в юго-восточном направлении на Воропоново и встречным ударом 64-й армии Сталинградского фронта через Песчанку также на Воропоново изолировать, а затем пленить вражеские войска в южной части окруженной группировки; наконец, на третьем этапе ударом всех действовавших на внутреннем фронте армий Донского и Сталинградского фронтов, в общем направлении на Гумрак, окончательно сломить сопротивление окруженного противника и покончить с ним».

10 декабря Сталин одобрил этот план, телеграфировав Жукову: «Я думаю, что план Василевского можно одобрить. Начало ввода в действие 2-й гвардейской армии приурочить к 18 числу. Всю операцию по ликвидации окруженного противника закончить к 25–26 декабря. Жду ответа».

Жуков не возражал, и 11-го план Василевского был утвержден.

Но 12 декабря началось наступление 4-й танковой армии Гота с целью деблокады 6-й армии Паулюса. Уже вечером этого дня Василевский задумался о повороте 2-й гвардейской армии против Гота. Он вспоминал: «…я отправился в Заварыгин, чтобы, уведомив Ставку, принять более решительные меры против гитлеровцев, наступавших от Котельникова. Связаться с Верховным Главнокомандующим мне сразу не удалось. Тогда я проинформировал об обстановке на юге командующего Донским фронтом К.К. Рокоссовского и оказавшегося в то время в его штабе командующего 2-й гвардейской армией Р.Я. Малиновского о том, что намерен просить Ставку по мере прибытия соединений 2-й гвардейской армии немедленно направлять их к югу от Сталинграда, навстречу наступавшим войскам Манштейна. Я предложил Малиновскому тотчас приступить к организации переброски уже готовых частей и соединений его армии форсированным маршем на реку Мышкову, чтобы, упредив противника, дать ему на рубеже Мышковы решительный отпор. Следует заметить, что к тому времени из 165 железнодорожных эшелонов, занятых перевозкой гвардейцев, в район к северо-западу от Сталинграда прибыли и разгрузились только 60. С ними же прибыли штаб армии и 1-й стрелковый корпус».

Ночью на 13-е декабря состоялся разговор Василевского со Сталиным. Сначала Верховный главнокомандующий не согласился с начальником Генштаба и сказал, что рассмотрит вопрос о повороте 2-й гвардейской армии на заседании ГКО. Лишь около 5 утра санкция Сталина на передачу армии Малиновского в Сталинградский фронт и использование ее против котельниковской группировки была наконец получена.

Против того, что у него отнимают 2-ю гвардейскую, горячо протестовал Рокоссовский. Василевский рассказывал: «…командующий Донским фронтом мой друг К.К. Рокоссовский не был согласен с передачей 2-й гвардейской армии Сталинградскому фронту. Более того, настойчиво просил не делать этого и пытался склонить на свою сторону И.В. Сталина.

Уже после войны он не раз вспоминал об этом.

— Ты был все же тогда не прав, — говорил Константин Константинович. — Я со 2-й гвардейской еще до подхода Манштейна разгромил бы оголодавшие и замерзающие дивизии Паулюса».

Вероятно, возражения Рокоссовского несколько задержали отдачу соответствующей директивы, которая была получена Василевским только 14 декабря в 22 часа 30 минут.

Тем самым Сталин окончательно санкционировал поворот 2-й гвардейской армии против Гота, который фактически осуществлялся уже с 13 декабря по инициативе Василевского, основывавшегося на устном согласии Сталина.