Чтение онлайн

— Вы считаете, что нам обязательно следовать именно по этому сценарию? — неожиданно задал провокационный вопрос Сталин. — Может быть, действительно этого предателя стоит сдать Гитлеру, чтобы открыть тому глаза на истинное положение дел? Худой мир лучше доброй драки, не так ли?

— Товарищ Сталин. Я много размышлял об этой возможности. И в той жизни, и уже здесь. Увы, так не получится, война неизбежна. Вы и сами это хорошо понимаете. Гитлер находится в такой ситуации, что не напасть на нас он не может. Максимум — отложить нападение, но не откажется от него совсем. Но, как говаривал Макиавелли, войну можно отложить только к выгоде твоего противника. Ведь если Гитлеру открыть глаза на реальное положение дел, то он подойдет к нападению со всей серьезностью. Сначала обезопасит свои тылы: окончательно утихомирит Европу, приберет к рукам Ближний Восток, решит британский вопрос. И нападет. Но тогда война будет носить гораздо более разрушительный характер — мы успеем подготовиться, но и противник станет гораздо сильнее. А главное, помните, я рассказывал о ядерном проекте Рейха? Сейчас, когда счет идет на месяцы, туда не выделяют много ресурсов, понимая, что все равно не успеют, да и на обычные силы надеются. Но при отсрочке он, скорее всего, получит все потребное финансирование. И повлиять на это мы не в состоянии. В отличие от американцев немцы уже перешли от говорильни к практической работе.

— Значит, вы предлагаете пока не ломать игру англичанам. Допустим… Канариса расстреляют или повесят? — после небольшой паузы спросил Сталин. — Ведь буквально через полгода после начала войны станет ясно, что он вводил в заблуждение руководство Рейха. Неужели он этого не понимает? Зачем лезет в петлю?

— Думаю, что понимает. А значит — решит сбежать. Вряд ли он направится на туманный Альбион — туда стремились лишь русские вольнодумцы в надежде удрать от злого царя. А потом удирали советские диссиденты и прочие обиженные на власть. Скорее всего, адмирал уже смог накопить на некоем номерном счету где-нибудь в Бразилии или Парагвае довольно крупные средства для своих нужд и обустроил себе норку. И, по идее, мы можем попытаться там все это поискать. Я убежден, что следов немало. Все-таки глухомань. Там любые серьезные люди, хочешь не хочешь, оставят массу улик.

— Предлагаете его захватить?

— Да, — кивнул Тухачевский. — По возможности, конечно, не создавая культа из попытки пленения адмирала. А сам факт захвата не афишировать. Эта война будет идти долго, поэтому человек, работавший на столь высоком уровне, должен знать много интересной информации.

— Хм. Но для того, чтобы он сбежал, РККА должна сломать планы немцев, — тихо произнес Сталин.

— Совершенно верно.

— И она готова?

— Вы же понимаете, что к такому никто и никогда не был готов? — Улыбка у Тухачевского получилась грустной. — Но в целом — да, можно сказать, что армия готова. Части первого эшелона укомплектованы на сто процентов личным составом и всей необходимой техникой. Войска продолжают проходить интенсивную подготовку. Сверх того, мы смогли в каждую пехотную роту добавить взвод тяжелого оружия с шестидесятимиллиметровыми минометами и тяжелыми тактическими винтовками, а в каждый взвод по расчету гранатометчиков. [66] Для частей второго и третьего эшелонов созданы необходимые стратегические запасы и обучен резерв. Конечно, не очень хорошо, но для мобилизованных — не дурно. Всех демобилизованных специалистов мы призываем каждые вторые выходные месяца на учебно-тренировочные сборы по месту жительства. Кроме того, военно-спортивные организации продолжают в напряженном режиме работать над обучением наших граждан тому, что понадобится на войне. Все, конечно, не радужно, но неплохо. Если сравнивать с тем, что было два года назад, ситуация просто замечательная. Хотя обольщаться, конечно, не стоит. За исключением войск первого эшелона, все остальные боеспособны ограниченно.

— А новая техника?

— К февралю произведем замену в частях первого эшелона. Производство наращиваем. Если все так пойдет и дальше, то к июню-июлю следующего года укомплектуем полностью и второй эшелон. А к началу следующего года и третий. Ситуация тяжелая, но далеко не трагичная. В прошлом варианте событий было намного хуже. Я бы сказал — на порядки.

10 января 1941 года. Нью-Йорк.

Один из шикарных особняков Манхэттена.

— Господа, наступил решающий год, — улыбнулся хозяин кабинета. — Советский Союз и Рейх смогли накопить достаточно ресурсов, чтобы уверовать в собственные силы. По крайней мере, Берлин, точно. Если верить нашей разведке, то он планирует напасть на Советы.

— А ведь еще месяц назад мы переживали из-за того, что Москва совместно с Берлином разделала под орех Норвегию и отобрала у нее две фюльке. [67]

— Но это было их лебединой песней. Два волкодава уже рычат друг на друга, — усмехнулся мужчина в пенсне и тройке. — Возможно, и из-за этих двух кусков земли. Хотя кому они нужны?

— Шутки шутками, а война будет серьезной. Новый премьер-министр Великобритании сэр Уинстон Черчилль начал брать ситуацию в свои руки и налаживать с нами рабочее взаимодействие. На меня вышли его люди и предложили обсудить все вопросы, вызывающие разногласия.

— То есть Лондон уже испугался?

— Да. Поговаривают, что инициатива исходит от короля, но я не уверен. Вполне возможно, что король — пешка в чьей-то игре. Однако всю тщательно выстроенную схему Чемберлена он смог порушить, и теперь у Лондона очень тяжелая ситуация.

— Сам себе вырыл яму?

— Да, вроде того. Но умирать в этой яме он не хочет. Поэтому активно ищет союзников.

— Не рано ли нам с ним начинать сотрудничать?

— Рано. По крайней мере, у нас впереди японская кампания, да и Великобританию немцы еще не пощипали. Они ведь далеко не сразу должны сдружиться под ударами Советов.

— А вы думаете, Советы смогут разбить Вермахт?

— По нашим сведениям, у них есть масса очень интересных тузов в рукаве. Этот Тухачевский проявился себя незаурядным администратором. Помните отчет с Варшавского парада? А финскую кампанию? Так вот — он, несмотря на готовность отдельных образцов новой техники, не разрешил их использование в этих кампаниях, дабы не допустить утечки. Новейшие танки, самоходки, артиллерийские системы, самолеты. Грубо говоря — он подготовил тотальное перевооружение РККА. Но не просто добился разработки, а пробил под них производственные мощности и смог завершить модернизацию и реорганизацию производства.

— Какой-то демиург просто…

— Чем дальше, тем больше подобные мысли приходят в голову, — кивнул хозяин кабинета. — Чем больше мы работаем с ним, тем больше я убеждаюсь в том, что он единственный в СССР, кто по-настоящему понимает происходящее и знает что делать. Маршал очень серьезный игрок.

— Может быть, он за всеми событиями в Испании, Чехословакии и Монголии и стоит?

— Вполне вероятно. Если допустить, что это так, то получается, что Тухачевский был в курсе наших планов еще в тридцать пятом. Вы понимаете?

— И то изменение как-то связано с этим?

— Да. Очень похоже на то.

— Тогда давайте не будем рисковать? — с холодом в голосе произнес мужчина в пенсне и тройке. — Устраним его, и проблема исчезнет сама собой.

— Это было бы слишком просто, — усмехнулся хозяин кабинета. — Нам нужно узнать, откуда произошла утечка и кто за всем этим стоит. Ведь вы понимаете, что он все-таки исполнитель. Талантливый, умный, энергичный, но исполнитель, которого используют для решения своих проблем. И что-то мне подсказывает, что он либо среди нас, либо посвящен в наши дела.

— Что?! — начали возмущаться все присутствующие.

— Тихо! — рявкнул хозяин кабинета. — Или вы думаете, что он телепат, способный читать наши мысли? Кто-то решил сыграть свою игру. И поэтому я прошу вас — приглядывайте друг за другом. Уж больно хитро разыграны партии что Испании, что Чехословакии, что Монголии. Не исключаю, что режиссер преследует свои цели, поставив на кон наши общие интересы. А Тухачевского трогать нельзя. Нет… он ведь единственный ключ к этой загадке. И если кто-то попытается его устранить — лично придушу. Меня все поняли? — Хозяин кабинета обвел всех присутствующих холодным взглядом. — Или вы хотите оказаться в ситуации англичан? В этой войне должен быть только один победитель — мы, и если кто-то не согласен, может застрелиться, не дожидаясь того момента, как мы узнаем о его проказах…

16 мая 1941 года. Москва.

Ставка Комитета обороны.

За размышлениями маршал не заметил, как его автомобиль свернул в сторону какой-то промзоны. Еще пара минут и их остановил первый пост. Невзрачный на вид шлагбаум и неброско одетый сторож-увалень, в котором как диссонанс с реальностью сразу отмечался внимательный и цепкий взгляд. А в нескольких окнах в полутьме, приглядевшись, можно было рассмотреть бойницы. Да и сама территория перед постом и за ним при всей кажущейся неряшливости из-за завалов различного имущества не позволяла ни укрыться от этих бойниц, ни разогнаться и проскочить пост «с ветерком».