Чтение онлайн

Кузнецов возмутился:

– Вы что, нас не знаете? Мы же с вами казарму ремонтировали.

– А, да! Только чтоб все было как у настоящих маляров. Понятно?

– Понятно.

Когда мы переоделись в рабочее обмундирование и готовы были уже идти в офицерский дом, я высказал Степану сомнение:

– А не подведем мы лейтенанта? Может, лучше предупредить Шешеню.

Замполита в канцелярии не было. За столом сидел ротный. Он спросил:

– Вы ко мне?

– Нет, товарищ капитан, - ответил Кузнецов и хотел прикрыть дверь, но Узлов остановил его:

– Куда это вы собрались?

Степан замялся.

– Зайдите-ка!
– приказал капитан, почуяв неладное.

Мы зашли. Встали у двери, переминаясь с ноги на ногу.

– Что затеяли?
– прямо спросил ротный.

– Да мы… у нас… - начал сбивчиво Кузнецов.

– Яснее!

– Ну решили помочь лейтенанту Жигалову. У него жена приезжает. Надо побелить, покрасить. Он ничего не знает, товарищ капитан. Мы сами…

«Молодец Степан, вывернулся, - думал я, слушая его объяснение.
– Жигалов в стороне, и все будет законно».

Узлов усмехнулся. Он, конечно, все понял. Спросил:

– А где лейтенант?

– Он дома, мучается, наверное. Разрешите?

– Ладно, шагайте. Только все это в неучебное время должно делаться.

– Понятно, товарищ капитан.

Мы вышли из канцелярии довольные. Все формальности соблюдены.

Встретил нас Жигалов улыбкой, но в глазах его таилась явная досада:

– Я же сказал вам, нельзя это делать.

– Да мы же не сами пришли, товарищ лейтенант, - объяснил Степан.
– Нас капитан Узлов послал.

– Как - Узлов?

– Да так, вызвал, приказал старшине Маю выделить материал для ремонта и отправил. Шагайте, говорит, и чтоб все сделали как настоящие мастера.

На другой день Жигалов, наверное, поблагодарил командира роты за внимание и помощь. А капитан Узлов, сообразив, что это продолжение нашей затеи, задержался около строя, когда мы уходили на занятия, отыскал глазами Кузнецова и меня и весело сказал:

– Желаю успехов!
– и покачал головой: - Ну и артисты!

«Здравствуй, дорогой Витенька!

Получили мы письмо, сынок, в котором ты сообщаешь о намерении пойти в военное училище. Конечно, это немного неожиданно, но, если ты все серьезно обдумал и тебе по душе политическая работа, поступай. Для человека большое счастье в жизни, когда он занимается любимым делом. Мы свой век прожили, а у тебя все впереди. Дадут ли тебе отпуск и побываешь ли ты дома? Мы очень о тебе соскучились. Как твое здоровье? Не надо ли тебе чего-нибудь?

P. S. Как будет с Олей, она ведь здесь учится в институте?

Целуем.

Мама и папа».

…Ах, мама милая, это P. S.
– запрещенный прием! Последняя соломинка, за которую ты хватаешься. С Олей все будет просто. Она закончит институт и приедет туда, где буду служить я…

Три вечера ремонтировали мы комнату Жигалова: побелили, покрасили пол, потолок, дверь, рамы. Лейтенант работал вместе с нами. Получалось у него, правда, не особенно хорошо.

– Не прошел я срочную службу, - шутил он, - так на всю жизнь неполноценным и останусь.

В субботу все закончили. Пришли в роту довольные и усталые. Помылись в душе. Хотели отдохнуть. Не удалось. Подошел Натанзон и тихо сказал мне и Степану:

– Дыхнилкин пол-литру принес.

– Вот скотина, - возмутился Степан, - не успели отлучиться из казармы, он за старое взялся!

– Где у него пол-литра?
– спросил я Натанзона.

– В тумбочке. Завтра, в воскресенье, выпить собирается или сегодня перед кино.

– Сейчас этой бутылкой я дам ему по башке.

Степан остановил меня:

– Этим ты еще хуже сделаешь, будет уже водка с дракой.

– А может быть, Лева тихо-тихо возьмет эту пол-литру и спустит в уборную?
– предложил Натанзон.

– Можно и так, - согласился Кузнецов.
– Но это полумера. Надо показать Дыхнилкину, что нам известна его затея и что мы терпеть такие штучки не намерены.

– Как показать?
– поинтересовался я.

– Давайте обмозгуем.

Видя, что Степан колеблется, я обратился к Натанзону:

– Пойдем, Лева… На месте все решим. Дыхнилкина мы обнаружили в курилке.

– Поговорить надо!
– бросил я Семену его же коронную фразу и кивнул, отзывая в сторону.

Потом мы шли рядом с Левой, а Семен сзади. В казарме остановились возле тумбочки Дыхнилкина.

– Бери!
– сказал я.

– Чего?

– Бери!
– грозно повторил я.

Помня урок, данный ему Натанзоном, Семен заюлил:

– Чего вы, ребята? Я ж ничего…

– Ты сам возьмешь или Лева достанет?
– спросил Натанзон.

Дыхнилкин присел к тумбочке и, воровато озираясь, переложил бутылку в карман.

– Идем!
– опять же коротко приказал я.

Мы пришли в уборную.

– Бросай!

Дыхнилкин ужаснулся - это было выше его сил, он побледнел.

– Братцы, может быть, не надо, а? Я не буду пить. Я ее до «дембеля»…

Я шагнул к нему, Лева тоже.

– Бросай, слышишь?

Дрожащей рукой Семен извлек бутылку и поднял ее над отверстием.

– Ну!
– цыкнул я.

И он разжал пальцы. Бутылка ударилась о край отверстия. Жалобно дзинькнула, разбилась, и осколки посыпались вниз. Семен закрыл глаза. Это, наверное, была одна из самых трагических минут в его жизни.

– Ты понимаешь, - сказал я, - какие неприятности свалились бы на лейтенанта Жигалова, если бы ты напился? Он доверился нам как честным и дисциплинированным людям…

Дыхнилкин устремил на меня широко распахнутые зеленые глаза:

– Не подумал я, ребята, об этом. Ну ладно, обиды на вас не имею.

– Скажите пожалуйста!
– усмехнулся Лева.
– Он не имеет обиды! Ты лучше скажи спасибо Леве Натанзону, что он тебя выручил. Ты мог иметь со всего этого хорошие неприятности!