Чтение онлайн

К беседе наконец-то присоединился Каро.

– Не сомневаюсь, вы знакомы с Меморандумом Луддитов?

– Мы знаем о существовании этого документа, однако, не считаем его заслуживающим пристального внимания, – ответила Кира.

– Со всем уважением к вашему мнению, я дал себе труд ознакомиться с Меморандумом. Там задается вопрос, который волновал несчастного безумца, чудом прорвавшегося на конференцию: насколько роботы безопасны?

– Системы безопасности встроены в операционную систему любого андроида производства А-Стайлс не просто на этапе программирования, они заложены доктором Фроммом при разработке структуры мышления. Ни один робот никогда не причинит вреда человеку. Чтобы обойти этот запрет, надо не править что-либо в программном обеспечении, надо написать операционную систему заново, создав при этом принципиально другую техническую основу. Еще раз заявляю от лица корпорации: андроид А-Стайлс никогда не причинит вреда человеку. Именно поэтому невозможно использовать наших роботов в военных целях.

Алекс не унимался.

– Меморандум отвечает на статью Эрика Фромма. Может быть, мы некомпетентны обсуждать такие сложные научные вопросы, но меня тревожит мысль, что если у роботов появится подсознание, а именно о нем идет речь в скандальной статье доктора Фромма, то робот способен сойти с ума. Сможет ли безумный андроид отличить человека от другого андроида? Такие сценарии часто встречаются в мировой фантастике.

– Жизнь, уважаемый господин Каро, крайне далека от художественной прозы. И не все фантастические прогнозы сбываются. В реальном мире человек человеку опаснее любого технического устройства.

Руководство вполне могло заседать в главном офисе, в больших, красивых, удобных кабинетах с дизайнерской мебелью и картинами на стенах. Однако Стайл почему-то терпеть не мог там работать, организовав контору в своем особняке, выделив целый этаж для работы себе, Максу и Эрику, комнату для совещаний там же, а еще один этаж под лабораторию, в которой обосновался Гор. Там же расположился личный музей Стайла, куда категорически не пускали посторонних. Сюда привозились все образцы продукции компании, но не готовые протезы и тем более не роботы «в сборе», а чипы, платы и прочие компьютерные железяки, в которых Кира отказывалась разбираться. Достаточно того, что она рассуждает перед прессой о подсознании андроидов.

В особняке теплая компания и «тусовалась», другого слова Кира подобрать не могла. С Анджеем Гораком Стайл дружил еще с институтских времен, они занимались в одной группе, Макс учился в том же университете на факультете кибернетики. Стайл ушел в бизнес, спасибо богатенькой женушке Анне Райт, и захватил с собой Макса. Гор продолжал в институтской лаборатории издеваться над биомассой. Стайл переманил его к себе гораздо позже. А десять лет назад к ним присоединился расстрига-психоаналитик Эрик Фромм, всю жизнь мечтавший научить машины думать.

Троица целыми днями точила лясы в переговорной, уничтожая запасы кофе и бренди. Оттуда же по сети они отдавали указания на производство. Гор изредка отвлекался от своих пробирок, чтобы к ним присоединиться, но, в общем и целом, оставался еще большим затворником, чем его товарищи.

Кире на заводе и вовсе делать было нечего, так что она с конференции отправилась в особняк.

Стайл встретил Киру на лестнице с распростертыми объятьями.

– Восторг, а не презентация! – восхищался босс. – И как ты придумала такую красоту!

– Ты же мне пресс-службу не за красивые глаза доверил. За них ты меня тащишь в постель.

– Не обманывайся, мне нравятся твои ноги, – Стайл привлек Киру к себе.

– Объясни мне, пылкий мачо, что вытворяет твой курчавый друг?

– В чем же провинился Эрик?

Кира оттолкнула Стайла.

– У меня вышла интересная беседа с журналистами о безумии роботов. О чем думал твой приятель, когда писал статью? Уж точно не о репутации фирмы.

– Так давай спросим его. Он здесь.

– Кто бы сомневался.

Они наконец прошли из коридора в переговорную.

– Господа! – Кира бросила на стол планшет. – Предлагаю всем ознакомиться с крайне интересным документом.

Стайл дал команду, и «Башня» спроецировала изображение на телестену.

– Меморандум луддитов. Все уже в курсе, надеюсь? Серьезный труд, даже с эпиграфом, вы не поверите, из Хайдеггера. Все знают кто это? Я, например, в первый раз услышала эту фамилию. Итак, Хайдеггер: «Искусственное производство жизни логически уравновешивается искусственным производством смерти». Финал тоже красивый: «Они пугают нас, пока остаются машинами, они уничтожат нас, когда обретут разум и волю». Не правда ли, Эрик, прекрасная реакция на твою статью?

– Не будем растить из мухи слона, – то ли извинился, то ли огрызнулся Фромм, в его тоне одновременно слышалось и то, и другое. – Я написал в узкоспециализированный журнал научную статью. Не думал, что ее вообще заметит кто-нибудь, кроме психологов.

– Ты можешь рассказать своими словами, что там написано, чтобы я могла отбиваться от журналистов, особенно луддитов.

– Даже не знаю, – замялся Эрик.

Кира вскипела.

– Тогда сам с ними разговаривай! Вы тут с ума посходили? Почему я должна разбираться в таких вещах? Я все-таки девочка, если кто-то забыл!

– Спокойнее! – вмешался Стайл. – Эрик, в самом деле! Мы тут все с высшим образованием. Если уж луддиты поняли, что к чему, мы и вовсе справимся. Расскажи нам о статье.

– Хорошо, хорошо! Я же не против. Мы дискутировали с Кицунэ (Макс тоже принимал участие) о том, что такое «подсознание».

– Помню эти смертельные битвы, – поддакнул Макс. – Сначала ты заявил, что термин устарел вместе с понятием, а после начал объяснять, что это такое. Кстати, эти споры реально много нам дали при разработке структуры.

– Да, – энергично закивал Эрик, – все в дело пошло. Если совсем просто – память предков, а это тысячелетия опыта, дает нам инструкции на все случаи жизни. Мы не успеваем задуматься о том, что огонь жжется, а сразу отдергиваем руку. У роботов опыта поколений нет и быть не может. Ему на смену приходит коллективный опыт всех роботов, который хранится не как база данных на каком-то одном или нескольких серверах, а в сознании всех роботов одновременно. Централизуется только каталог этих данных. Каждый робот – интерфейс такой сети.

– Как же мы гарантируем конфиденциальность данных, если каждый робот имеет доступ ко всему? – встревожился Стайл.

– Для этого мы привили каждому роботу систему самоограничений, он не может запросить в коллективной базе больше, чем требуется для решения непосредственной задачи. Все наши андроиды отягощены гиперответственностью, преодолеть которую они не в состоянии.

– А при чем тут «живой разум» робота? – спросила Кира.

– Никто и не говорил о «живом разуме». Я писал только, что коллективная память заменяет подсознание и быструю память, являясь чем-то большим, нежели воспоминания одного индивида. Разум упоминала Кицунэ, она считала, что если к подсознанию добавить самоуважение, то мы получим индивида вместо ходячего интерфейса. Но в моей статье ничего этого нет.