Чтение онлайн

Какое всё-таки счастье, что мне не требуется искать принца. Это ведь так утомительно. Однообразно и нудно… Бог мой, да я бы просто умерла от скуки, честно! Поэтому тот факт, что меня устраивают свои собственные ресницы, пусть и слишком светлые, как у всех блондинок – это огромная удача, огромная.

А у Глеба, кажется, ресницы длиннющие и такие же чёрные, как и его глаза… Вот, кстати, он бы точно подошёл Маринке. Не из-за длинных ресниц, разумеется. Но насколько я успела заметить, обеспеченный и успешный во всех смыслах Глеб не сильно заинтересовался моей эффектной коллегой. Ну может, пока я в отпуске ещё заинтересуется, она хорошенькая, яркая брюнетка, высокая, стройная, да ещё нарощенные ресницы «а-ля драма» опять-таки. В конце концов, на кофе её пригласит, она точно не откажется, как это по-дурацки сделала я. Идиотка просто… Что я, рассыпалась бы на месте, если сходила бы с ним в кафе? А он уже и думать про меня забыл, скорее всего. Могу поклясться, что ловкие и изворотливые барышни не позволяют ему долго скучать…

Настроение, ещё утром бывшее бодрым и радостным, поехало вдруг вниз. Ого, я ревную? Отлично, Марта.

– Приехали, Ленинградский вокзал.

Как быстро, я и не заметила. Расплатившись и поблагодарив водителя, я не торопливо пошла к зданию вокзала, времени до отхода поезда ещё было предостаточно.

Надо повышать себе настроение, что за глупые мысли? Вот завтра уже настанет календарная весна, уже март, а это гораздо легче, чем февраль. В детстве, лет до семи, я упорно считала, что меня так назвали не только в честь прабабушки, но и в честь месяца март. А потом как-то папа рассказал мне про одну княгиню, которая жила много веков назад и звали её Марта Литовская. С тех пор всем, кто меня чем-то привлекал и интересовал, я доверительно сообщала, что в родственниках у меня значится княгиня, между прочим. Это было очень забавно.

Поезд уже подали, на платформе началась обычная вокзальная суета. Я нашла свой вагон, улыбчивый проводник, посмотрев мои документы, помог занести сумку и я пошла к своему месту. Как обычно, около окна. Всё, можно расслабиться, помечтать, а через четыре часа я уже буду в нежно любимом Петербурге.

Сапсан с тихим шипением закрыл двери и мягко, словно игрушечный, заскользил по рельсам. Пока ещё небольшая скорость можно смотреть в окно, потом картинка сливается в огромное рваное пятно, и любоваться получается только совсем дальними пейзажами. Конечно, питерская погода в начале марта оставляет желать лучшего, но в этот раз я особо и не рассчитывала на долгие прогулки, мне хотелось просто побыть с родителями. Посидеть с папой в его книжном, который он сам называет исключительно «мой букинистический», выпить там неприлично сладкий капучино и полистать недавно поступившие винтажные издания. Пройтись с мамой по интерьерным магазинам в поисках тех самых штор, которые наконец-то подойдут к нестандартным петербургским окнам в их квартире. Если не ошибаюсь, это будет уже третий комплект, первые два оказались по маминым словам «не совсем то». И обязательно втроём позависать в кофейнях, где можно придирчиво выбирать самое вкусное пирожное и долго болтать о ничего не значащих пустяках. Такие приятные мелочи, но такие важные для каждого из нас.

Я прикрыла глаза, мысленно уносясь в другую реальность, где уже царила моя собственная сказочная весна. Там медленно текли голубые хрустальные реки, вдали возвышались горы с присыпанными сахарной пудрой вершинами, а все цветы были сочного желтого оттенка.

Говорят, пристрастие к желтому цвету является признаком душевных болезней. Вот, например, Винсент Ван Гог часто использовал его в своих работах. Бедный, несчастный, никем не понятный и не оценённый Ван Гог. Я вспомнила его «Пейзаж в Овере после дождя», который висит в Галерее искусств на Волхонке. Когда я стою перед этой работой, написанной за несколько месяцев до смерти художника, то с большим трудом сдерживаю себя, чтобы не потрогать руками эти нервные, беспокойные мазки. Мне кажется, что если я проведу по ним пальцами, то сразу перенесусь в то время и смогу взглянуть на мир глазами самого Винсента. И мне удастся убедить его творить дальше. Или хотя бы просто жить.

Я медленно плыла в своих фантазиях, любовалась пушистыми белоснежными облаками, вдыхала сладкий аромат цветочных лугов, как вдруг почувствовала что этот аромат стал явно отдавать ментолом и резко открыла глаза.

Здесь что, Глеб? Ведь только рядом с ним я чувствую этот запах. Осторожно повернув голову, я заметила, что мой сосед слева просто развернул упаковку с мятными драже. Этак мне и до визитов к психотерапевту не далеко. Винсент, дружище, кажется, я бы смогла тебя понять.

Откинувшись на спинку кресла, я вновь прикрыла глаза, но вернуться к волшебным заливным лугам уже не удалось, память услужливо и очень чётко предложила мне образ Глеба. Будто бы наяву. Я покорно вздохнула и начала его рассматривать. Волосы, пожалуй, каштанового цвета, не очень короткие, слегка вьются и хорошо лежат. Вот у меня тоже волосы вьются, но уложить их целая проблема, так как пряди всегда закручиваются не в те стороны, которые надо. По этой причине я никогда не стригусь коротко, моя обычная длина чуть ниже плеч. Словно соглашаясь со мной, лицо Глеба подмигнуло мне. Так, глаза у него всё же чёрные, по настоящему бездонные. Вот такими только и гипнотизировать, кстати. Обманчиво ласковые, они сразу же обволакивают и затягивают в густую темноту безвременья. Опасные глаза… Нос прямой, без горбинки. Губы довольно тонкие, но верхняя изящно изогнута и вылеплена как у античной статуи. Кожа смуглая, а может быть просто загорелая, но уж точно не такая бледная как моя. И хотя в его лице всё-таки присутствовала некоторая неуловимая асимметрия, мой вердикт остался прежним: Глеб красив как бог. Да ещё с талантом гипнотизёра. Зачем, вот зачем он мне сдался, а?

Встречать меня на вокзал приехала мама, хотя я, конечно же, просила её этого не делать. Здесь пешком всего пятнадцать минут, да и моя багажная сумка очень удобная, на колесиках.

– Марта, наконец-то!

– Мама, ты меня снова не послушала, – я мягко улыбнулась, – а папа у себя в магазине, конечно же?

– Ой, у них там какая-то проверка. Так не вовремя! Но сказал к трём часам будет дома как штык, – мама тоже заулыбалась и тут же из её карих глаз с рыжеватыми крапинками на меня буквально выплеснулась щедрая порция любви и тепла. Мы с ней крепко обнялись и чмокнули друг друга в щеки.

– Ага, а так бы вы вообще вдвоём сюда пришли, понятно.

– Нам не сложно, Марта, здесь же близко. Сумку удобно катить или такси возьмём?

– Нет, мамуль, всё в порядке, давай пешком лучше. Кстати, ты отлично выглядишь!

– Ох, спасибо, – сказала мама, кокетливо поправляя свою короткую стрижку, – Но, знаешь, с каждым годом это становится всё труднее и труднее!

– Нет, правда, ты молодец.

– Ну не зря же, папа до сих пор зовёт меня Еленой Прекрасной, – она задорно рассмеялась.

Мама всегда умела хорошо одеваться, даже в советские времена, когда всё достойное внимания находилось в жутком дефиците. И сейчас на ней был модный лёгкий пуховичок, укороченные брюки горчичного цвета и объёмный шарф в коричнево-зеленую клетку.

Мы вышли из здания вокзала и передо мной в который уже раз величественно развернулся невозможно притягательный Невский. Погода была отличной, выглянуло настоящее весеннее солнце и даже ветер почти не ощущался. Вообще я заметила, что Петербург меня часто встречает тёплой солнечной погодой. Секрет прост – у нас с ним взаимная любовь, я в этом уверена.

Перейдя на светофоре дорогу, мы повернули на Лиговский проспект и не торопясь пошли по нему.

– Как Лео? Не передумал насчёт майских? – мама обеспокоено посмотрела на меня.

– Он в полном порядке и обязательно приедет. На работе у него много новых проектов, кажется его собираются повысить. Ну ты же знаешь, Лео не любит говорить о таких вещах заранее, поэтому я тебе тоже ничего не сообщала.

– Конечно, конечно! Он очень способный, в этом смысле я никогда за него не переживала, – мама сделала паузу и как бы невзначай спросила: – Настя не появлялась больше?

– Я так поняла, что она его наконец-то решила оставить в покое. По крайней мере, сам Лео о ней ничего не говорит и не вспоминает.

– Ох, Марта, это было бы хорошо. Такая она нахальная девчонка!

– Ну, мам, это в любом случае их дело. Они встречались несколько лет, но развивать дальше свои отношения им обоим не захотелось. Такое случается.

– Так если бы это были нормальные отношения. Настя ведь использовала нашего Лео как запасной аэродром, я тебе точно говорю. Как собака на сене! Он ей по настоящему и не нужен был никогда. Только все нервы ему истрепала.

– И тебе, – примирительно улыбаясь, сказала я.

– А как же, и мне! – мама рассмеялась.

Мы завернули в арку и попали в обычный серо-жёлтый питерский двор-колодец. Сразу же стихли все звуки шумной улицы, зато вокруг нас обозначилось гулкое эхо. Мама остановилась и внимательно посмотрела на меня.

– Ну про тебя я не спрашиваю… Ты бы мне и сама рассказала, если бы.., – мама легонько вздохнула, – если бы твоя личная жизнь изменилась, да?

– Конечно, мамуль. Но пока меня всё и так устраивает, – бодро сказала я, а сама сразу же подумала о чёрных глазах Глеба. И об его изогнутой верхней губе.