Чтение онлайн

Его внимание уже переключилось на подготовку ко Дню Свободы в Чикаго, намеченному на воскресенье, 10 июля. Эта дата должны была стать началом третьей фазы кампании, развернутой КЮХР в этом городе. 6 июля доктор Джозеф X. Джексон из Национального конвента баптистов опубликовал официальное заявление, в котором он открещивался от предстоящих акций и поливал грязью не названного им по имени «подстрекателя». 10 июля Мартин Кинг провел маршем 45-тысячную толпу жителей Чикаго от Солдатского поля до Городской управы. Еще до начала марша за свободу в Миссисипи Кинг выступил с объемной, тщательно подготовленной программой по восстановлению расовой справедливости в Чикаго. Теперь он обратился с основными ее положениями к собравшейся толпе, а по окончании митинга вручил программу мэру Дейли. Программа действительно была всеобъемлющей. В ней предлагалась полная отмена сегрегации в общественных общеобразовательных школах как в отношении учащихся, так и преподавательского состава. Это требовало удвоенного финансирования системы народного школьного образования и развития городского транспорта. Кинг предлагал изъять городские и районные финансовые средства из тех банков, которые отказывают в ипотечном кредитовании чернокожим горожанам. Распределение бюджетных рабочих мест, по мысли Кинга, следовало производить по квотам, пропорционально количеству жителей разной расовой принадлежности. Кроме того, Кинг предлагал строить по всей территории Чикаго «новые микрорайоны» дешевого жилья для расселения негров из трущоб.

Весной 1965 года Дик Грегори привлек внимание широкой общественности к проблеме территориально-расового распределения населения в Чикаго, когда провел негритянскую демонстрацию по белым кварталам той части города, где жил сам мэр Дейли. Идея эта понравилась, и демонстрации стали повторяться каждую неделю. Во время одной из таких демонстраций, которая состоялась в воскресенье, 31 июля, Кинг во главе своего батальона армии ненасилия пересек невидимую линию фронта, проходившую по Эшленд-авеню. Колонна прошла более двадцати кварталов вплоть до Маркетт-парка, где наткнулась на шумную и злобную толпу белых, которую возглавлял лидер американских нацистов Джордж Линкольн Рокуэлл. Несколько человек в этой толпе были одеты в балахоны ку-клукс-клана. К месту предполагаемого столкновения срочно были стянуты полицейские подразделения. Быстро появились и передвижные телевизионные группы. Полицейские встали живым щитом прямо посредине улицы, не допуская прямого контакта между двумя толпами. Участники демонстрации начали отступать назад, к Эшленд-авеню, уворачиваясь от летевших в них камней, кирпичей и кусков тротуарной плитки. Самому Мартину Кингу крепко досталось кирпичом. Происшедшее еще раз с пугающей достоверностью доказало, сколь тверды и незыблемы неписаные правила, определявшие территориальную сегрегацию в Чикаго.

17 августа состоялась встреча лидеров Движения в Чикаго и представителей городской администрации. Встреча происходила в кафедральном соборе Св. Джеймса. Она длилась десять часов и закончилась безрезультатно. Марши было решено продолжать. Через четыре дня вместе с католическим архиепископом Джоном П. Коуди Кинг провел колонну из 500 демонстрантов по белым кварталам. Они прошли пять миль под дождем в сопровождении солидного полицейского эскорта. Белые вынесли им навстречу плакат, на котором было написано: «Архиепископ Коуди и его черномазые коммунисты».

В субботу, 20 августа, руководство КЮХР поставило в известность Ричарда Б. Огилви, шерифа округа Кук, о своих планах провести демонстрацию в Цицероне, пригороде Чикаго. Огилви стал умолять Кинга отменить эту акцию. В то лето в Цицероне одного негра забили насмерть бейсбольными битами, и он боялся, что прольется новая кровь.

Перспектива побоища на окраине Чикаго повысила заинтересованность властных структур в поисках быстрого решения проблемы. Под эгидой городской Комиссии по вопросам религии и рас 26 августа, т. е. за два дня до запланированной демонстрации, состоялась конференция с участием всех заинтересованных сторон. На ней присутствовали мэр Дейли, архиепископ Коуди, представители собственников жилья и агентов по продаже недвижимости, видные бизнесмены и промышленники, деятели различных общественных организаций и частных фондов. Соглашение, выработанное на конференции, как и Бирмингемский договор 1963 года, частично носило компромиссный характер. Два воинствующих радикала - Роберт Лукас из чикагского отделения КЗРР и Честер Робинсон из вестсайдской организации - заклеймили это соглашение как «предательство» и объявили, что они сами проведут демонстрацию в Цицероне. Правда, после беседы с одним из деятелей КЮХР - Эндрю Янгом они решили отложить акцию до 4 сентября. Когда же дошло до дела, Робинсон от участия в демонстрации отказался. Лукас и его сторонники вошли в Цицерон, но быстро ретировались под градом камней и бутылок.

Кинг говорил об этом соглашении, состоявшем из девяти пунктов, как о «самой важной программе, которая открывает возможность свободному обороту недвижимости в столичном регионе и в крупных городах». Он вновь подтвердил свой тезис о том, что «ненасильственные формы борьбы не должны способствовать углублению конфликта». «Ненасильственные способы лечения социальных болячек, - заявил Кинг, - хорошо зарекомендовали себя в деле избавления городов от негритянских гетто». По мнению «Крисчиен сенчури», «никакой другой подход к очень сложной и взрывоопасной расовой проблеме» не смог бы собрать в Чикаго за столом переговоров все заинтересованные стороны. Дело оставалось за малым: надо было, чтобы соглашение исполнялось.

По мере того как 1966 год приближался к концу, сообщения о чикагских событиях исчезали с первых полос газет. Провал нового Билля о гражданских правах и эскалация все более непопулярной войны во Вьетнаме заслонили собой победу Мартина Лютера Кинга в Чикаго. Да и сам исход сражения был далеко не триумфальным, если его оценивать по тому, что оставалось еще доделать. В октябре Кинг вместе с другими руководителями Движения подписал манифест, в котором призывалось «действовать ненасильственными методами, содействуя углублению демократического процесса интеграции и межрасового сотрудничества». Полемика внутри Движения продолжалась, но публикация манифеста подчеркнула, что дискуссия носит внутрипартийный, как бы семейный характер. Белая пресса тем временем продолжала комментировать лозунг «Власть черным!» в самых мрачных тонах.

Сторонники власти черных внутри самого Движения также были многих недовольны. Они освистали Мартина Лютера Кинга на массовом митинге в Чикаго. Такого никогда с ним прежде не случалось. Он расстроился и всю ночь не мог заснуть. Однако чем дольше он обдумывал ситуацию, тем отчетливее ему становилась причина нетерпения людей. Он сам обещал им скорую свободу. Вскоре он написал: «Я убеждал их верить в Америку и доверять белым. Они размечтались. И сегодня они свистели потому, что чувствовали нашу неспособность исполнить обещание. Они свистели потому, что мы убеждали их верить народу, который слишком часто оказывался вероломным. Они враждебны сегодня потому, что видят, как мечта, которую они с такой готовностью приняли, превращается в кошмар разочарования». Тем не менее Кинг продолжал подчеркивать, что концепция власти черных вполне совместима с движением ненасилия. При этом он считал, что альтернативы активному сотрудничеству с белыми попросту нет. Как писал Кинг в своем предисловии к книге А. Филипа Рэндолфа «Бюджет свободы»: «Нам предстоит долгая и кропотливая работа. Мы должны выступать за интересы всей американской бедноты... Мы уничтожим негритянские гетто только тогда, когда сумеем избавиться от всех видов трущоб и построим новые города для всех. Мы избавимся от безработицы среди негров, когда избавимся от безработицы как таковой. Мы создадим для негров хорошее образование только тогда, когда сумеем создать образовательную систему для всех».

В середине декабря Мартин Кинг взял двухмесячный отпуск для того, чтобы поработать над книгой «Куда теперь мы пойдем». Значительная ее часть уже была написана им во время отдыха в Бимини. Он собирался среди прочего написать о войне во Вьетнаме, хотя и знал, что активная антивоенная позиция ведет его к падению популярности. По данным института Гэллапа, в январе 1967 года его уже не было в десятке «самых обожаемых» людей страны. Тем не менее Кинг не мог молчать. Вскоре после возвращения с Багам он призвал Соединенные Штаты вывести свои войска из Вьетнама. На конференции в Лос-Анджелесе он сказал: «Наши надежды стать Великим Обществом расстреляны на полях сражений во Вьетнаме. Нужды этой войны уже пожрали львиную долю тех средств, которые, были выделены на специальные программы внутри страны, обрекая бедных, как белых, так и негров, нести на себе тяжкое бремя... Имеются данные, согласно которым мы расходуем 322 тыс. долларов на каждого убитого нами врага, тогда как в так называемой «войне с бедностью» расходуется всего 53 доллара на каждого «бедного», Причем значительная часть из этих 53 долларов уходит на жалованье тем, кто сам далеко не беден». Он призвал всех сторонников мира «объединиться столь же эффективно, как это делают «ястребы»... Мы должны соединить воедино правозащитное движение с силами, выступающими за мир... Мы должны работать не покладая рук, чтобы народ, который мы так любим, смог бы подняться на новый уровень развития... »

25 марта 1967 года в чикагском колизее и 4 апреля в нью-йоркской Прибрежной церкви он выступал еще более страстно, порицая жестокость режима, который посылает черных и белых солдат сражаться рука об руку, убивая и погибая «за страну, которая не позволяла им ходить в одну школу». Он говорил о той ответственности, которая лежит на его плечах как лауреата Нобелевской премии, как христианского священника и как сторонника ненасилия. «Тем или иным образом это безумие должно прекратиться. Мы должны немедленно остановить его. Я говорю как дитя Господа, как брат страждущих бедняков Вьетнама. Я говорю от имени тех, чья земля опустошается, чьи дома уничтожаются, чья культура разрушается. Я говорю от имени той американской бедноты, которая несет двойное бремя потерь: их надежды растаптываются здесь, дома, их тела и души гибнут там, во Вьетнаме. Я говорю как гражданин мира, ибо мир застыл в ужасе, глядя, какой путь мы решили избрать. Я говорю как рядовой американец, обращаясь к лидерам своей собственной нации. Мы сами развязали эту войну. Мы должны сами добиваться ее прекращения... Война - это не аргумент против коммунизма. Необходима не война, а подлинная революция ценностей». Слишком часто вооруженные силы Соединенных Штатов использовались «для поддержания стабильности и обеспечения неприкосновенности наших инвестиций» не только во Вьетнаме, но и в Гватемале, Перу, Колумбии и в других странах, где они явно выступали на стороне «реакционных» режимов. «Новое восприятие ценностей позволит людям осмотреться и увидеть, что частный капитал Запада вкладывает огромные суммы в страны Азии, Африки и Южной Америки только для того, чтобы получать оттуда прибыль, нимало не заботясь об улучшении жизни в самих этих странах».

На совещании коллегии НАСПЦН, проходившем 11 - 12 апреля, Рой Уилкинс резко критиковал Мартина Кинга за его неприятие войны. Другие негритянские лидеры, такие, как Уитни Янг, Джеки Робинсон и Ралф Банч, также были недовольны Кингом, заявляя, что его позиция сослужит очень плохую службу правозащитному движению. В воскресенье, 16 апреля, Кинг вывел на улицы Нью-Йорка

125-тысячную колонну демонстрантов, которая прошла от Центрального парка до площади ООН. Таким образом, он стал одним из руководителей кампании по весенней мобилизации сил против войны во Вьетнаме. В интервью, данном после этой демонстрации, он сказал: «Я не вижу никакого противоречия в том, что правозащитники высказываются против войны. Серьезные нравственные проблемы обычно нерасторжимы. Что касается меня, то в течение многих лет я проповедовал ненасилие. Поэтому я не был бы последовательным, если бы не выступал против войны во Вьетнаме, не так ли?»

Антивоенные организации рекомендовали Кингу баллотироваться в 1968 году в президенты США. Но 25 апреля 1967 года он дал понять, что не будет этого делать. На пресс-конференции в церкви Эбенезер он объяснил свое решение: «Я давно привык думать о себе как о деятеле, не связанном с партиями. Мое дело - выявлять проблемы и вести дело так, чтобы любая из партий, находящаяся в данный момент у власти, вынуждена была действовать творчески и конструктивно». Он выразил надежду, что «война во Вьетнаме будет прекращена задолго до выборов 1968 года и что нынешний Конгресс найдет и мужество, и необходимые голоса, чтобы вновь вывести наш народ на путь строительства действительно великого общества, отвечающего интересам каждого из своих граждан».