Мартиролог. Дневники
Шрифт:
Совсем забыл записать вчера, что встретился (вчера же) с Пером Альмарком, который приехал с сыном в Рим. Поговорили (при помощи тарабарского языка и Нормана) немного. Но не о главном. Он сказал, что сотни друзей ждут меня в Стокгольме. Он сейчас уезжает в Иерусалим и будет снова в Риме через три недели — 10 июля. Выпустил книгу стихов и пишет другую. Работает в газете. Сын его сегодня возвращается в Стокгольм, чтобы работать в ресторане у Бориса. Увидимся теперь с Пером 10 июля, надеюсь, Лариса с Тяпусом уже будут здесь.
Снился Фридрих, который приехал в Москву (где мы с ним и встретились), очень тоскует, но говорит об этом сдержанно. Ностальгия.
Вечером в театре «Augustina» была церемония вручения «Давида Донателло» и мне — золотой медали министра туризма и зрелищ. Устал как собака от бессмысленных и глупых действий самого себя и всех вокруг. Был советник по культуре и Н. Т. Сизов (поначалу довольно пьяный, «выпивши»).
С Нарымовым и Сизовым ездил в Тиволи. Затем обедали у Анджело. Потом (вернее, с этого начали) были на море в Фиджерро. Сизов устал, взмок. Он очень устает и плохо себя чувствует. Пьет.
Он поговорил с послом насчет машины. Посол ему сказал, что попытается оформить машину без пошлины. Если не выйдет, Сизов поможет в Москве. Надо встать на очередь на гараж в Москве. Сизов поможет. Снова говорили о проблеме сов. кино: Пленка — (продавать на корню картины на Запад и брать пленку и обрабатывать на Западе). Развернуть торговлю и производство фильмов с Западом. Разработать возможности новых форм пропаганды. Искусство «само по себе поучение», оно не может быть нравоучением. Оплата сов. режиссеров — «пятьдесят процентов, но не больше того, сколько в СССР» (?!). Все это надо обдумать для письма Андропову.
Н.Т. [Сизов] привез «Вечерку» с моим интервью. (Я никому не давал никаких интервью в течение многих лет.) (?!) Прочел… что-то несусветное. Надо попросить Ермаша оградить меня от подобных фальшивок.
Сегодня были пробы Domiziana Giordano. Очень хороша. Надо работать. Трудно из-за Нормана. Пепе очень спокойный и деловой.
Разговаривал с Ларой. Она больна. Поговорили о Сизове. Она сказала, что от его впечатлений обо мне будет зависеть поездка Ларисы и Тяпы. Ей обещали дать ответ во вторник. Завтра вечером надо звонить.
Смотрел фильм Антониони ради Andrea Crisanti (художника). Трудно даже сказать, как это плохо. Даже если это история бездуховности и пустоты, образовавшейся в человеке в том мире, где выращивают любовь, — то нельзя быть автору бездуховным и лишенным любви. Я уже не говорю о бездарно снятых De Palma изображениях. Актеры, музыка, диалоги — все очень плохо.
Говорил с Ларой. Ничего нового, но просила позвонить в четверг.
Сейчас пытаюсь организовать Сизову «их депутатский зал» на аэродроме, т. к. иначе не пронести видео в кабину самолета.
«Я очень советую всем перечитать эту книгу („Атмосферу“ Фламмариона — А. Т.) и задуматься еще раз над странностями электрической грозы; особенно над действиями шаровидной молнии, вешающей, например, на вбитый ею же в стену нож сковородку или башмак, или перелицовывающей черепичную крышу так, что черепицы укладываются в обратном порядке с точностью чертежа, не говоря уже о фотографиях на теле убитых молнией, фотографиях обстановки, в которой произошло несчастье…»
Сегодня был сорван просмотр проб.
Почему Лариса во время прошлого разговора сказала, что Сизов должен узнать насчет школы в Риме? Для Тяпы? Я ведь говорил ей о том, что здесь нет шестого класса, а только четвертый. А она говорила об этом как о хорошей новости. Не пойму…
«Это были самые счастливые люди на всей земле, убитые эхом давно отзвучавших залпов, беспримерных в истории».
Неплохой сюжет для современного фильма. Правда, очень риторический.
Замучился с проблемой видеосистемы; пока разобрался что к чему, потратил целый день. И трижды звонил в Москву: два раза Ларисе и один Араику. Надо купить японский кассетник, японский телевизор, двадцать чистых кассет по три часа и несколько фильмов.
Ужасно трудный день. Николай Трофимович должен был уехать завтра, рано утром. Я рассчитывал на это и в смысле возможности успеть купить видеосистему, и в смысле ужина с Н. Т. (столик уже был заказан). Но 25-го и 26-го объявлена забастовка в аэропорту, и советский рейс был перенесен со вчерашнего дня на сегодняшний. Я еле успел все купить, но очень дорого:
телевизор Sony:
720.000 [800.000; 670 долл. — (700)],
кассетник Hitachi:
1.800.000 (со скидкой) (1500 долл.+ скидка);
10 кассет (по 3 ч.) по 23.000 (со скидкой) (по 20 долл.+ скидка):
230.000 (200 долл. + скидка)
Пять фильмов в среднем по 60.000 (50 долл.): 300.000 (250 долл.).
Надо узнать у Донателлы, какая скидка. Я не спросил: было неудобно. На аэродроме, куда отвозил покупки, и для того, чтобы проводить Н. Т. (едва не опоздал: народ и очередь в Metro, пробки), имел с ним (Сизовым) разговор:
1. Во-первых (таково будет решение) Лариса должна приехать три-четыре раза (по две недели) в Москву. «Это было и в контракте оговорено». Я сказал, что будет трудно, но я постараюсь. Сизов ответил, что после съемочного периода следует ее отправить в Москву на недельку (что это, ловушка? Обратно не выпустят?). Я сказал, что постараюсь… но что трудно и что, может быть, мне придется отказаться от Венеции из-за съемок.
2. Постараться не общаться с бывшими советскими. Можно навредить себе. (С кем? Я не понял.)
Н. Тр. спросил: когда нужна здесь Лариса? Я ответил: как можно скорее пусть присылают. Н. Тр.: Вот прямо через три дня и приедет. (Я ухмыльнулся…) Уехал… Поцеловались… Сказал ему про автом[обильную] пошлину. (Обещал помочь.) О возможной очереди на гараж на Мосфильмовской (тоже обещал). Обещал поговорить с Ермашом насчет «Идиота»: два фильма по две серии. Что значит этот приезд Ларисы? Наверняка хотят ее задержать любым способом. Думай, Андрей Арсеньевич!
Теперь уже можно твердо утверждать (аргумент), что если Лариса должна будет ехать в Москву, то за каждый день она должна будет платить из своего заработка (с нее удержат 70 тыс. в день из 20 млн плюс столько же суточных = 150 тыс. лир в день = 130 долл. в сутки.