Чтение онлайн

Не знаю как относиться к остальным долгам.

Звонили от Сизова. Просил завтра быть у него. Возникли какие-то «трудности». (Видимо, в связи с Андрюшей. Помоги Бог!) Кажется, надо что-то писать куда-то и идти к Ермашу.

Я знаю, что далек от совершенства, даже более того, — что я погряз в грехах и несовершенстве, я не знаю, как бороться со своим ничтожеством. Я затрудняюсь определить свою дальнейшую жизнь, я слишком запутан теперешней жизнью своей.

Я знаю лишь одно — что так жить, как я жил до сих пор, работая ничтожно мало, испытывая бесконечные отрицательные эмоции, которые не помогают, а наоборот, разрушают ощущение цельности жизни, необходимое для работы — временами хотя бы, нельзя больше. Я боюсь такой жизни. Мне не так много осталось жить, чтобы я мог разбазаривать свое время!

Лара в воскресенье уехала в Мясное «закрывать экспедицию».

Ну вот, кажется, началось: Сизов порекомендовал мне ехать к Ермашу, который делает вид, что поражен, что я хочу выехать с сыном. Если завтра он меня примет, надо будет устроить скандал.

Пытался попасть на прием к Ермашу. Сегодня он занят. Буду звонить к концу дня, с тем, чтобы, может быть, успеть вечером, но сильно сомневаюсь. Позвонил. Безрезультатно. Еще раз позвоню в семь.

В семь мне было сказано, что вторая секретарша позвонит мне в 11 часов завтра, 28, и скажет, когда мне прийти, что Ермаш намерен принять меня до наступления Нового года.

Позвонил сам, не дожидаясь звонка от секретарши. Позвонил в 12 часов. Она (3. Г.) не в курсе дела, никто ничего ей не передавал для меня. 3. Г. обещала все узнать и позвонить мне домой. Поглядим.

Если и дальше жить так, как я живу, и так же работать, — плывя по течению, — ни к чему приплыть нельзя. Моя жизнь устроена так, (да и работа), что если я ничего не делаю, то это оптимальный вариант для меня, самый безопасный, и самый желанный для начальства.

Араик и Лариса должны были приехать еще вчера, но пока еще, конечно, не приехали. Звонила Катя, которая восторгалась баней, домом в Мясном. А я огорчился, да и Анна Семеновна тоже — сожгут обязательно.

Позвонила 3. Г. из Комитета и просила завтра в 10 часов утра звонить в Комитет, где мне скажут, когда быть у Ермаша.

Звонила Лора. Тонино в Сант-Арканджело. А она и, наверняка, ее мамочка, в Риме. Сказал ей о проблеме с Андрюшкой.

Уильям Джемс (амер.) — «Многообразие религиозного опыта».

<…> Мне приказано явиться в Комитет к трем часам тридцати. Помоги, Господи!

Сегодня очень плохо спал. Три раза просыпался. Снилась мертвая женщина, которую несли в поезд по перрону.

МК КПСС послало какое-то полузакрытое письмо на киностудию «Мосфильм», где осуждается низкий художественный уровень фильмов, выпущенных «Мосфильмом», и как пример названы три: «Кот в мешке», «Молодость с нами» и «Сталкер». Картина запланирована на второй квартал 80-го года при 200 с чем-то копий.

Был у Ермаша. Он категорически против того, чтобы Андрюшка ехал с нами. Естественно. Я требовал своих прав. Сказал, что буду добиваться правды в высших инстанциях. «Обсудили» сценарий:

1. Мало советских «воспоминаний». (Перебьются.)

2. Заострить проблемы. (Заострим.)

Я высказал, что думаю в адрес режиссеров — членов коллегии Госкино. Сказал, что не стал бы членом Коллегии, даже если бы меня попросили. Сказал, что их прикормили, что они не имеют права судить мои фильмы и участвовать в разрушении моей судьбы. Крупный был и неприятный разговор. Кроме Ермаша был Сизов, чему я очень рад.

Был на дне рождения у Олега Халимонова, попросил его все разузнать о моих правах (гражданских), в смысле права ехать с Андрюшкой.

Приехала Лара с Араиком из деревни. Там еще не все в порядке: камин и сантехника в бане.

Совершенно непонятно, как вести себя в связи с Ермашом. Все время об этом думаю. Жизнь уклоняется в какую-то нежелательную плоскость. Кто такая эта таинственная женщина, от которой зависит помощь в связи с разрешением выезда Андрюше?

Кончается год, полный незаконченных хлопот, ни к чему не приведших мечтаний и намерений, которые неизвестно чем кончатся.

На с.248: Андрей Тарковский на выступлении, Казань

Встретили Новый год дома. Все больны. Больше всех Тяпа и Лара. С нами праздновал лишь один Наумов. Печальная встреча. Все обещают мне удачу в этот год Обезьяны. А он уже начался для меня неблагополучно: из-за неудачи с Андрюшей. Бедный, лежит сейчас у себя в кроватке в своем шерстяном колпачке (из-за ветра в окно) — больной и несчастный. Храни его, Господь!

Вчера был у Сизова. Он сказал, что проблема Ермаша не в том, что он боится моего невозвращения (а будто бы даже наоборот — он говорит Сизову, что на меня можно положиться в этом смысле), а в том, что боится неприятностей на пути требований для меня и новых для Госкино: поездки, командировки с семьями, чего еще не было. На это я сказал Сизову, что дело это новое, поэтому и требования расширяются до границ общегосударственного взгляда на такого рода командировки за границу для работы. Сизов сказал, что в любом случае сначала надо обращаться с этим вопросом к Шауре, а если он откажет обсудить это дело, то к Зимянину.

Я дозвонился до Шауры. Вернее, узнав, что я его ищу, он сам позвонил, — так он торопился отмежеваться от вопроса моего семейного выезда. Он заявил, что это не его дело, а Госкино, тех, кто меня командирует. Рассказал это Сизову. Тот сказал, что плохо, что Шауро ушел от решения этой проблемы. И что мне надо проситься на прием к Зимянину. Если же он меня не примет, следует написать письмо. Завтра узнаю телефон приемной Зимянина и буду проситься на прием к нему. А может быть, лучше сразу написать письмо. Да, в любом случае, буду писать письмо.