Чтение онлайн

А пока следовало заняться рутинными делами. Осмотр, опрос, протокол.

Пока он осматривал кладовую, Игнат, Пётр и Валентин успели опросить практически всех жителей дома.

Встретились они через два часа в квартире Бурхановых. Денис заметил: Мусенька уже перестала улыбаться, нервно кусала губы, с которых слезла часть яркой помады, и вообще, выглядела сейчас Бурханова Мария Фёдоровна не просто усталой, а какой-то облезлой. И ещё она сменила шаль.

Антон Павлович, выглядевший не многим лучше супруги, устало тёр воспалённые красные веки и нервно хрустел пальцами.

– Господа, – Антон Павлович тут же смешался и побледнел ещё больше, – товарищи следователи… Мы очень устали, у нас такое несчастье. На Лизоньку напали… Сашенька пропал… Да вы и сами всё знаете. Мы очень устали. И вы тоже. Не думаю, что разговор принесёт хоть какие-то разумные или нужные плоды. Я считаю, его стоит перенести на завтра. Мы с Мусенькой… с Марией Фёдоровной завтра с утра прибудем к вам в контору…

Денис не слушал, что бормотал там Бурханов. Он – размышлял.

– Ожаров, – Игнат уже забыл свои шуточки и был деловит и собран, он тронул Дениса за плечо и молча кивнул на выход из комнаты.

Стало понятно – ребята что-то нашли.

Денис поднялся со стула, мельком глянул на часы: время подбиралось к полуночи; он беспардонно перебил Антона Павловича:

– Прошу меня извинить, мне нужно переговорить с товарищами.

Антон Павлович, прерванный на середине фразы, обескуражено замолчал, провожая Дениса удивлённым взглядом.

Денис с Игнатом спустились на один этаж и вошли в квартиру, на двери которой косо весела латунная цифра «три».

Тут уже топтались Павел и Валентин, возбуждённо переглядываясь друг с другом. Увидев вошедшего Дениса, они сделали движение навстречу к нему, словно собираясь что-то сказать, но снова разом глянули друг на друга и промолчали, явно с трудом сдерживая рвущуюся наружу новость.

Игнат почти радостно подпихнул к Денису невысокого мужичка в накинутом на плечи старом пиджаке, из-под которого выглядывала застиранная нательная рубаха:

– Вот, Ожаров, послушай, что гражданин рассказывает.

Мужичок нервно дёрнул плечом, облизал губы и покосился на Игната. Тот одобрительно кивнул, негромко ободрив свидетеля:

– Это товарищ Ожаров. Расскажи ему то, что мне говорил.

– Так это… – мужичок явно побаивался Дениса; тот уже привык, что несмотря на его молодость, или, может, в какой-то степени именно благодаря ей (молодой да ранний, ни страха, ни совести не знает), определённый контингент граждан его опасался и старался обойти стороной.

– Ну, – нетерпеливо понукнул мужичонку Валентин, самый порывистый из группы, – не тяни корову за вымя!

– Так это, – мужичонка собрался с духом и зачастил: – видел я, как Лизка бурхановская с мальчишкой ихним домой ворочались. Около полудня. А потом видел, как Маруська, баба докторская, в подвал мешок тащила по чёрной лестнице…

– Давно? – Денис внимательно смотрел на свидетеля.

Мужичонка задумался:

– Ну, как Лизка с мальчонкой вернулись, так часа через два… Может, меньше…

Он посмотрел на хмурого милиционера, сердито поджавшего губы, и испуганно затараторил, оправдываясь сам толком не понимая в чём:

– Я-то чего не пошёл ей помогать-то… Маруська – баба справная. Коня на скаку остановит, десятерых мужиков в постель завалит… Чего к ней лезть? Она завсегда сама и картоху таскает, и помои вытаскивает.

Мужичонка скабрёзно ухмыльнулся, а Денис подумал, что просвещение всё глубже проникает в слои общества и еще не известно – так ли это хорошо.

– А супруг ей что, никогда не помогает?

– Не.… Да и не было его дома. За ним часов в десять автомобиль приехал, – слово «автомобиль» мужичонка произнёс старательно и с видимым почтением: было видно, что чудо техники для него атрибут власти и не доступной для него высокой жизни.

А Денис про себя отметил, что Бурхановы про отлучку хозяина не упомянули. Не сочли важным? Или по другой причине?

Денис задумчиво потёр переносицу, отгоняя сон, и потянулся в карман за папиросами. Курить он начал не очень давно, обычно папиросы доставал только тогда, когда надо было обдумать сложный вопрос и принять необходимое и срочное решение.

– Игнат, запротоколируй показания. Валентин, найди телефон и позвони в больницу, узнай, что с потерпевшей. Нам надо знать, когда можно будет её допросить. Мальчик-то ещё не найден. Пётр, ты – со мной к Бурхановым.

Пока он поднимался на этаж к квартире доктора, решение было принято. Хотя какой-то маленький червячок до сих пор шебаршился у него в груди. По-прежнему он чувствовал какую-то неправильность во всём происходящем.

Пётр шагал рядом с Денисом и радостно рассуждал:

– Вот как ловко-то всё выходит! За один день преступление раскрыли. Про мальчишку нам сама эта Мусенька-Марусенька всё выложит. Только прижать её покрепче. Глядишь, и спасибо от начальства дождёмся. Может, и не только спасибо…

Возле самой квартиры Денис остановился и в упор посмотрел на Петра:

– Говорить буду я. Ты помолчи немного…

Как только оперативники вошли в комнату, супруги Бурханова испуганно обернулись, у обоих были растерянные и сердитые лица. Кажется, они о чём-то только что спорили.

– Мария Фёдоровна, не могли бы вы показать свою шаль, ту, в которой были, когда к вам прибыла опергруппа?

Мусенька пожала плечами и высокомерно вскинула брови:

– Я не знаю, о чём вы говорите, но я была в этой самой шали!

Но не успел Денис даже и рот раскрыть, как заговорил Антон Павлович:

– Ну как же… Мусенька? Я определённо помню – ты была в той шали, что я привёз Зиночке из Калькутты перед самым пере… перед самой Октябрьской революцией!

Антон Павлович скосил на Дениса глаза: не заметил ли тот неосторожной оговорки? Но Дениса по-прежнему не волновали мелкобуржуазные высказывания доктора. Не ОГПУ он в конце-то концов.

– Итак, где ваша шаль?

Мусенька тяжело вздохнула, покосилась на мужа и вдруг вскинула голову и ожгла присутствующих сердитым взглядом.

– А я не знаю, где моя шаль! – звонко выкрикнула она. – Ходют и ходют тут всякие! А шаль – пропала. Вот как вы побежали в подвал, так она и пропала! Я скинула её на кресло, пошла на кухню за стаканом воды, вернулась, а её и нет!

Мусенька замолчала так же резко, как и начала выкрикивать свои обвинения неизвестно в чей адрес.

В комнате повисло молчание. На стене громко тикали часы. Пётр негромко кашлянул, и от этого звука словно со всех спало оцепенение.

Денис кивнул, словно соглашаясь с доводами Мусеньки, и негромко произнёс будничным тоном: