Чтение онлайн

Наверное, в суматохе угодили кому под ногу и отлетели к стене, рассудил Пересвет. Сыскать или не до них? Опытный лекарь, говорят, может шелковой нитью пришить отрубленный палец и тот прирастет заново…

Общими усилиями Гай и Кириамэ окончательно выломали доски, прикрывающие тайный лаз в подвал, и голова к голове склонились над темным квадратным отверстием. Царевич сунулся ближе, на него пАхнуло изнутри гнилостным испарением нечистот, слежавшейся земли и давно истлевшего съестного припаса. Темная дыра с иззубренными щепастыми краями угрожающе зияла посреди тщательно выскобленных половиц, и Пересвет без всякого удивления прихватил себя на мелком зубовном перестуке. Казалось бы, много чего жуткого успел повидать на своем веку, даже сам как бы едва не помер. Должен бы наловчиться пересиливать страх и отгонять его прочь, ан нет — когтит льдистой лапой по хребту, терзает сжавшееся в ужасе перед неведомым часто колотящееся сердце.

Гардиано сгреб фонарь, присел на край и, прежде чем его успели остановить, боком обрушился в удушливую темноту. Оставшиеся наверху Ёширо и Пересвет различили глухой звук удара и приглушенный болезненный вскрик. Тусклый качающийся ореол выхватил запрокинутое вверх бледное пятно лица.

— Тут подвал, — голос ромея звучал глуховато и не совсем разборчиво. — Большой вроде бы.

— Я прыгаю, — не выдержал Пересвет, тоже пристраиваясь на занозистом краю и с замиранием души готовясь к краткому полету в вонючий мрак. — Высоко там, Гай? Ничего внизу не валяется, ноги я не переломаю?

— Стой, — удержал его Кириамэ. — Вряд ли этот… Аврелий каждый раз так рисковал, сигая вниз. У него наверняка припрятана лестница, надо ее разыскать. Гардиано, замри. Он пытался дернуть за шнур, значит, внизу наверняка устроена ловушка. Один неосторожный шаг, и весь дом рухнет тебе на голову. Ты меня понял? Не шелохнись, жди!

— Да жду я, — уже бодрее откликнулся снизу ромей. — Только поторопитесь. Какое-то оно тут все… хлипкое.

Малая лестница сыскалась в почивальне, задвинутая за массивный сундук. Лестница была хитро устроена и могла складываться втрое, но, когда Пересвет разложил ее и спустил вниз, она твердо уперлась ножками в земляной пол. Кириамэ зажег масляную лампу и держал ее, пока царевич споро одолевал перекладину за перекладиной. Наконец он добрался донизу, встав рядом с Гардиано. Тот поднял лампу повыше, стараясь высмотреть что-то за пределами светового круга. Прыгающие пятна выхватывали массивное кирпичное опечье, затянутое паутиной, перекрестья склоненных крепей между земляным полом и балками потолка, заплесневелые доски, ворох темного тряпья на полу, вроде как старое драное одеяло или облысевший тулуп. Что-то зловеще похрустывало и покряхтывало, оседая, ломаясь, из последних сил держась на честном слове. Пересвету не хотелось думать, что эллин успел-таки запустить свою западню — явно настороженную для того, чтобы в случае необходимости обрушить подвал… и то, что в нем скрывалось.

— Ёширо, передай-ка лампу и оставайся наверху, — решительно потребовал царевич.

— Точно, — поддержал Гардиано. — Если что стрясется, хоть один из нас уцелеет и сбегает за помощью. Пересвет, не отходи от лестницы. Я все-таки сунусь дальше. Кажется, я слышал какое-то царапанье и звяканье, — с фонарем в одной руке и одолженным вакидзаси в другой ромей сделал осторожный шаг в вонючую темноту. Скрылся из виду, огибая осыпающийся кирпичный столб и упирающиеся в него доски-подпорки, и Пересвет прикусил себе язык, чтобы не заблажить в голос.

— Что, что там? — тревожно свесился в пролом Кириамэ. Он раздобыл и запалил еще одну лампу, спустив ее на веревке к царевичу. Масло в лампе оказалось скверным, оно больше чадило и брызгало горячими каплями, чем освещало.

— Покамест ничего…

— Нашел! — гулко и раскатисто долетело из темноты, и тут же Гардиано обреченно и отчаянно добавил: — Твою-то мать. Твою мать, чтоб тебе сдохнуть в муках… — его голос изменился, став спокойным и уверенным: — Тихо. Тихо, не пугайтесь. Все хорошо. Мы здесь. Все будет хорошо.

— Гай, что там? — Пересвет все-таки не выдержал, отступив от лестницы и льющегося сверху неяркого света в сырую, устрашающую леденящесть подвала. — Гай! Ну хоть словечко молви, ты живой? Кто там? Кого ты сыскал?

— Не ори, — прикрикнул сверху Ёширо. — И не скачи туда-сюда. Пол прогибается.

— Я не ору, но пусть эта сволочь отзовется! Гардиано!

Издалека, словно бы с другого конца города — хотя до скрытого колеблющимися тенями и обломками ромея было не больше пяти шагов — донеслось звяканье железа о железо и пронзительный, режущий уши скрежет. Драный тулуп, валявшийся под ногами у Пересвета, на который царевич допрежь не обращал внимания, шевельнулся. Пересвет оторопело сообразил, что смотрит в вынырнувшее из-под вонючего, осклизлого меха лицо. Осунувшееся, замурзанное лицо девушки, с перекошенным и заплывшим от удара левым глазом. Испуганным зверьком пленница таращилась на него, и Пересвет, раздираемый беспокойством, ужасом и жалостью, торопливо шагнул к ней, вполголоса причитая, как заклинание или бессмысленное утешение:

— Не бойся. Сейчас мы тебя вытащим. Кто ты, милая? Ты Алёна, да? Алёнушка? Ты только не бойся, я сейчас…

Девица оскалилась, показав мелькнувшие в свете ламп надколотые зубки. На четвереньках, как нападающая крыса, метнулась вперед и вцепилась Пересвету в ногу. Прокусить выделанную козловую кожу сапожка не сумела, но всей тяжестью повисла на царевиче, кусаясь и лупя его маленькими, острыми кулачками. От неожиданности царевич заорал и пошатнулся, врезавшись в одну из хлипких опорных балок. Та с гнилым хрустом переломилась. Сверху частым ливнем осыпалась труха. Что-то утробно заскрипело, разваливаясь.

— Выбирайтесь, — тихо, напряженно велел Кириамэ. Он стоял над черной дырой, прислушиваясь, пытаясь предугадать, сколько осталось до того, как станет слишком поздно. — Скорее.

— Я не могу! — отбиваясь от обезумевшей девицы, Пересвет как мог, пытался устоять на одном месте, но тщетно — спиной и плечом он своротил еще несколько крепей, удерживавших потолок подвала от немедленного обрушения. — Да уймись ты! — выронив лампу, он наконец изловил спятившую, яростно впившуюся ему в ногу под коленом боярышню за грязную, кое-как сплетенную косу. Вздернул на ноги и, мысленно прокляв Аврелия до скончания времен, ударил девицу в висок. Та всхрапнула и наконец-то обмякла, мешком с костями повиснув на руках. Пересвет вскинул ее на плечо и подтащил к лестнице. Сунул неповоротливое, вялое тело в подставленные руки Ёширо, ловко втянувшего спасенную девицу наверх. Заполошно оглянулся. Увидел в отблесках раскачивающегося туда-сюда фонаря грязную, облупившуюся стену и сгорбившегося Гардиано. Пошатываясь, ромей волок кого-то прочь из устрашающей, вонючей темноты. Не одного, двух человек.

— Сюда! — обрадованно заорал Пересвет. — Я здесь! Давай-давай, шевелись, выбираться пора!..

Дом и подвал словно бы утробно вздохнули, окончательно смиряясь с неизбежностью. Пересвет захлебнулся рвавшимся наружу криком, шарахнулся вбок, невольно пригибаясь и закрывая руками голову. Что-то тяжело ударило его по спине и плечам, швырнуло на колени. Вокруг с треском и нарастающим скрежетом рушился мир. Ломались доски, с грохотом осыпались кирпичи. Неожиданно ярко представилось, как потом станут разбирать обрушившуюся внутрь себя пристройку и откопают их — или то, что от них останется. Как глупо. Выжить в стольких переделках — и сдохнуть в грязном, пропитанном запахами страха и крови грязном подвале, от прилетевшего в затылок кирпича. И ведь, уезжая из царского терема, они никого не упредили о намерении наведаться в «Златое слово». Никому в голову не придет выискивать царевича и его приятелей в пристройке на задворках книжной лавки.

Прежде чем лампы окончательно погасли, оставив подвал в темноте, Пересвет увидел, как рухнувшая балка сбила с ног Гардиано и тех, кого он пытался спасти.

Потом стало тихо. Так удивительно тихо, только раскатисто и гулко бухала кровь в ушах.

Не утративший сознания царевич распластался на сыром полу, ожидая, не свалится ли еще что-нибудь. Согласно замыслу, часть жилища эллинского книжника должна была провалиться в подвал, но что-то в работе ловушки застопорилось на полдороге и зависло в шатком равновесии.

Пересвет на пробу дернул руками-ногами. Приподнялся на четвереньках. Тряхнул головой, из волос посыпался мусор, со спины свалились какие-то трухлявые доски. Откашлялся, кулаком протер запорошенные глаза. Нерешительно, недоверчиво выпрямился в полный рост. Разрушил пыльную темноту робким окликом:

— Ёжик? Гай?

— Цел? — с нескрываемым облегчением откликнулись сверху. Что-то зашуршало, завозилось, Пересвет разглядел рывками спускающийся вниз огонек. Ага, лестница устояла, и то славно. Теперь они точно смогут выбраться из проклятого дома.