Чтение онлайн

Я аж рот открыла.

Не поняла? Это что еще за хамство трамвайное?

Или...

Ёжь твою рожь, а ведь мужик в чем-то прав. Материнское слово - закон, она в чем-то глава семьи, а мое слово пока не котируется. Да, я веду дела, но формально-то он прав?

А фактически...

Образно объяснить хаму, откуда он на свет выполз, я не успела. Ваня вернул мне малыша и шагнул вперед.

– Вы, любезнейший Никифор Иванович, что-то не поняли. Мать наша, конечно, права, но глава семьи - я. А деньги, из которых и Арине приданое выделяться будет, все у Марии находятся. И слово наше тоже чего-то да стоит. Так что присаживайтесь и рассказывайте, кто вы, откуда...

Никифор посмотрел хмурым взглядом.

Ага, обломись, моя черешня. И не таких ломали. Мне твои взгляды, что слону бахилы.

– Анна Николаевна?
– воззвал Никифор.

Мать хлопнула ладонью по столу, вышло неубедительно. Так, куском сала пошлепали по разделочной доске. Отчего доске ни жарко, ни холодно.

– Дети, прекратите!

– Матушка, вы еще вот, выпейте, - Ваня улыбался недобро, - успокойтесь. Такие дела в обход главы семьи не решаются, вам ли не знать?

– А не молод ли ты для главы, парень?

– А не стары ли вы для моей сестрицы?
– прищурилась я.
– Вам, небось, сороковник стукнул, а Аришке и двадцати нет. Скольких вы жен похоронили? Троих? Четверых?

– Ты меня еще и оскорблять будешь, соплюха?
– налился дурной кровью мужчина.

Но был трезвым и умнее Карпа, а потому шага ко мне не сделал. Сообразительный. Жаль...

– Оскорблять не буду. А узнать - все узнаем, - заверила я.
– Зайду, вот, завтра с утра к околоточному, послушаю, какая о вас слава идет, Никифор Иванович, глядишь, и мама раздумает сестренку отдавать.

– Да вы...

– Никифор Иванович даже приданого не хочет!
– вякнула мамаша.
– А вы, неблагодарные, заботишься о вас, ночей не спишь...

Эх, зарядить бы ей в торец! Да так, чтобы остатки зубов ей проктолог доставал!

Нельзя.

Вместо этого я демонстративно подошла к калитке и приоткрыла ее.

– Никифор Иванович, мы вас не задерживаем. Завтра с околоточным поговорим, тогда и с вами дело порешаем.

Мужчина плюнул, да и пошел со двора.

Мы с Ваней переглянулись. Брат захлопнул калитку и повернулся к мамаше. И был встречен залповым визгом.

И такие мы, и сякие, и немазаные-сухие...

Да ёжь твою рожь!!!

Сколько можно над нами издеваться?

Что в Ваниных, что в моих глазах, отчетливо читалась одна и та же мысль.

Убью, паразитка!!!

Жаль, претворить ее в жизнь было нельзя. Нет, ну что это за сюрпризы такие?

Из-за сарая вывернулся Петя, замахал нам... я посмотрела, кивнула Ване, мол, слушай визги, чтобы не мешалась, дура такая, и нырнула ко второму брату.

– Петя?

– Маш, тут такое дело...

Я слушала и зубами поскрипывала.

Петя с Ариной занимались домашним хозяйством. Первое - они начали ходить в школу. Я настояла. Сама поговорила, сама договорилась, сама их чуток по вечерам подтягивала...

Пока мамаша сидела, у нас дома и поспокойнее было.

Где уж этот козлина Аришку углядел - неясно. Но девчонка, только завидев его, сиганула через забор, и поминай, как звали. А Петя остался, спрятался и слушал. И мотал на ус...

Уж две-то жены у этого типа точно были. Померли. Детей штук пять. И мамаша его на рынке подцепила.

Кажись, у него лавка своя, с обувью... сапожник он.

Я тоже намотала на ус, но не порадовалась. Если две жены - были... смертность в наше время высокая, это-то понятно. Но... гражданин Иванов, отчего умерла ваша первая жена? Грибами отравилась...

А шестнадцатая? Грибы есть не хотела...

Как-то и что-то меня цепляло. Ладно, завтра озадачу нашего околоточного.

***

Арина вернулась вечером. Поздно, когда уже все легли, пришла, поскреблась в дверь.

– Маша... спишь?

Я сняла щеколду и впустила сестрицу.

– Нет. Рассказывай, давай...

Арина действительно знала Никифора. То есть его среднего сына, они примерно одного возраста и были. И...

Нет, наверное, когда подкармливают чужих детей - это и неплохо. Когда леденцами на палочке балуют, пряниками... только вот когда потом за это оплату натурой требуют, это не есть хорошо. А с Ариной так и получилось. Сначала приучили, потом прижать прямо в лавке попробовали, она увернулась, пнула гада, куда надо, да и удрала. А мерзавец, вот, ее не забыл.

Мамаша еще подсуропила... вот как так получается - у других людей родители нормальные, а мне уже вторые достаются - сволочи!

Я в задумчивости покусала губы.

– Плохо, Ариша. Плохо...

– Машенька... неужели...

– Да не скули, - махнула я рукой.
– Не отдали мы тебя, и не отдадим, это понятно. Но проблемы быть могут.

– Какие?
– Арина уже кое-чему от меня научилась, и понимала, что скулить бессмысленно. Вот конструктивный диалог возможен.

– Если мамаша не успокоится.

Арина сжала кулачки.

– Вот ...!

– Поругайся мне, - цыкнула я.
– Рот с мылом вымою!

И вымою, даже не сомневайтесь. Я понимаю, что это не ругань, а определение, что оно справедливое, но... мои дети не должны материться.

Ёжь твою рожь! Мои дети.

– Маша, так что делать?

– Завтра иду в околоток. А что до тебя.... поговорю я с матерью, но... сама понимаешь.

Арина вздохнула.

– Понимаю...

Если человек - дурак, просто так он не успокоится. Это даже Арине понятно.

***

Елпифидор Семенович встал при моем появлении с большой корзиной разных вкусностей. И даже не поленился мне ручку поцеловать.

– Доброго дня. Балуете вы меня, Мария Петровна.

– Я не балую, я подлизываюсь, - строго возразила я.
– И вхожу в доверие.

Шутку оценили. Околоточный браво провел по усам.

– Ну, считайте, получилось. Что случилось-то?

Я честно описала вчерашнюю сцену. Околоточный слушал, потом кивнул.

– Вы посидите, Мария Петровна, я схожу, поговорю с кем надо...