Чтение онлайн

Странная тогда вышла история. Говорили, что в заброшенных катакомбах на Максима выпрыгнула аномалия первой категории, и после этого он начал бояться темноты, громких звуков и крутых лестниц. Ещё болтали, что однажды вечером на тихой улочке Максим нос к носу столкнулся с энергетическим вампиром, а это тварь та ещё. С тех пор Максим мало с кем разговаривал, от незнакомых и вовсе шарахался. Так говорили, по крайней мере, и Миф не знал наверняка.

Ошарашенный Максим принялся снимать зайца с кольца. Несколько раз ноготь соскальзывал, и упругий металл становился на место. Миф выдернул зайца из рук Максима и прицепил к своей связке. Пуговичные глаза смотрели испуганно.

* * *

– Вот этот дом, – сказал Миф, кивая на обычную пятнадцатиэтажку, бело-оранжевую, вырастающую на холме, как исполинский пограничный столб.

Осень проредила жасминовые кустарники в палисадниках, зажгла огоньки бархатцев на клумбах. В песочнице на площадке возилась малышня. Обычный дом, ничего особенного. Ни глубоких трещин в стенах, ни тучки над домом-свечкой – ясное небо.

Сумерки чуть-чуть подпустили в ветер холода и аромата реки.

– На первый взгляд обычный, – сказала Маша, потому что ей нужно было что-то сказать. Миф стоял в шаге справа и как будто ждал её реакции.

Она тут же догадалась, что её реакция никому не нужна – Миф был занят собственными размышлениями, и Маша пообещала себе больше не высовываться. Достаточно на первый раз. Он обернулся.

– Пойдём.

Она специально отстала на шаг, но подростки, притихшие на скамейке у подъезда, всё равно проводили их взглядами. На домофоне Миф набрал код то ли из пяти, то ли из шести цифр – Маша не успела проследить за его пальцем.

Внутри оказалось на удивление светло. Она ожидала, что ёкнет сердце, что мурашки пройдутся от пальцев к плечам, как пишут в учебниках, но ничего такого. Квадраты света лежали на светлых бетонных ступеньках, на цветных плитках лестничных пролётов.

Маше хотелось спросить, что именно не так с домом, но она не решалась, боясь, что голос раскатится по этажам, подхваченный межлестничным эхом. Она неуютно чувствовала себя, как будто из-за всех дверей за ними подглядывали любопытные жильцы.

Миф проигнорировал лифт и зашагал наверх пешком. Выше пятнадцатого этажа вела узенькая крутая лестница на крышу, а чердачная дверь была заперта на пудовый висячий замок.

– Основное место работы, – пробормотал Миф, вынимая замок из поддавшихся петель, – чердаки, подвалы, старые развалюхи, которые не особенно сознательные граждане часто принимают за туалеты общественного пользования. Привыкай, в общем.

Изнутри дверь закрывалась на проволоку. Хрустя насыпанным на пол гравием, Маша прокралась к окну и посмотрела вниз – от высоты подвело живот.

Миф стоял рядом с толстым ригелем, рассматривая поле действия, и только сейчас Маша сообразила, что они не взяли с собой никаких приборов. Волной страха окатило с головы до кончиков пальцев. Забыла? Должна была знать, но забыла?

– Я не буду с тобой каждый день, не маленькая уже, чтобы тебя за ручку водили. Но если появятся вопросы, обращайся. – Он помедлил, как будто переступая через себя. – И звони. Надеюсь, основные правила безопасности повторять не надо?

Солнце садилось. Очки Мифа блестели в его лучах то малиново-алым, то жёлто-золотым. Видел ли он, как Маша покачала головой, или предрекал её ответ?

– Значит, так. Будешь искать сама, это не опасно. Сущность молоденькая, но близко всё равно не подходи. Район действия пока ограничивается домом, в округе нигде не замечена.

Близко не подходи – Маша усмехнулась про себя. Найти бы её для начала, вот это будет радость. Хоть взглянуть издали. До сих пор ей приходилось видеть только слабенькие аномалии на экране приборов – такие слабенькие, что визуально ещё и в сумерках их было не различить. Это если не считать случая в заброшенной больнице, конечно.

– А что это такое? Ну, что оно делает?

Миф обернулся на неё, вот только глаз за цветными всполохами Маша не рассмотрела.

– Что делает? Кто же его знает. Вот и напишешь статью об этом. Хорошо, если ещё статистическое подтверждение будет. – Он вскинул голову, подставляя очки солнечным лучам. По полу заплясали крупицы заката.

У Маши зачесалась переносица. Её вдруг с неимоверной силой потянуло в архив, там хотя бы всё было привычно: и безмолвная хранительница, и пыль. И рыжий таракан. Там, где тараканы – безопасно. Здесь-то их наверняка нет.

Книжных знаний не хватало, чтобы сразу придумать план действий, а Миф помогать не собирался. Он собирался бросить её в реку и так вот научить плавать.

Сомнительные, в общем, методы.

Миф поцарапал ногтем низко нависшую балку.

– Сегодня ты пока осмотрись, прикинь, что будешь делать, а завтра начинай работу. Даю тебе для начала две недели, ясно? Потом придёшь – отчитаешься.

В этот раз она даже кивнуть не успела. Миф зашагал к двери и только рядом с ней остановится. Взвизгнула молния на красной ветровке. Он бросил Маше связку из двух ключей. Она не шевельнулась, и ключи, ударившись о ригель, глухо свалились в гравий. Миф разочарованно всплеснул руками.

– Долго не сиди. До темноты, договорились? Ты помнишь правила?

Имелись правила – хорошие и нужные, выполняя которые, можно было ничего не бояться. Их писали маркерами на стенах, мелом на досках, царапали карандашами на блокнотных листках, лезвиями перочинных ножей выводили на партах. Передавали из поколения в поколение.

Преподаватели многое видели и ещё больше знали, в случае чего они могли бы справиться и без правил. Не имеющие такого опыта курсанты искали себе другой путь.

Нельзя смотреть в зеркало в темноте. Нельзя прислушиваться к тому, как гудит вода в трубах. Нельзя наступать на седьмую ступеньку любой лестницы. Нельзя оборачиваться.

В затёртом до дырок учебнике истории, который Маша взяла в библиотеке, она нашла записку – обычной синей ручке по обычному клетчатому листу. «Что бы ты ни услышал за спиной – не оборачивайся». Она сложила листок вдвое и сунула куда-то в последние главы. Достанется следующему курсу.

На самой дальней парте в триста первой аудитории в углу было нацарапано: не наступай на седьмую ступеньку любой лестницы, потому что под ней живёт человек без лица. Не наступать было сложно первые недели, потом это доходило до автоматизма.