Машенька для Медведевых
Шрифт:
— Нет, — Саша опускает взгляд, качает головой. — Прости, знаю, что тебе больно всё это слушать, но я хочу, чтобы ты узнала всю правду.
— Ладно…
— В тот вечер, когда мы тебя взяли, нам поступила анонимная наводка. На тот адрес, где ты припарковала машину. Мы знали, кого берём и знали, что при тебе будут запрещённые вещества.
Внутри всё холодеет.
Боже мой…
Алька… она же мой девичник устраивала в тот день? Это она продиктовала мне тот адрес! Это она попросила меня забрать из дома её сумку, в которой нашли таблетки! Господи! Поверить не могу… Она настолько меня ненавидела, что хотела упечь в тюрьму?! И всё из-за чего?
Из-за Жоры? Из-за зависти, что я росла в любящей семье, а она — нет?
Слёзы, всё же, катятся по щекам… голос Саши растворяется словно в непонятном гуле.
— … а когда мы приехали к тебе домой, чтобы уточнить информацию, твоя подруга подтвердила, что ты занимаешься проституцией. Но… нам нужно было всё перепроверить… мать твою. Мне так жаль, Маша! Мне дико жаль, что…
— Всё, хватит! — внезапно для самой себя обрываю поток его извинений.
Вскакиваю из-за стола.
— Больше не могу… Я хочу домой!
Меня переполняют сумасшедшие эмоции! Мне больно, горько и очень плохо. Боль за грудиной такая острая, жгучая! Предательство разъедает внутренности, превращая их в шипящий коктейль!
Я просто не могу слушать всё это.
Извинения Саши. То, как он смотрит на меня! Будто я — брошенный на улице котёнок, которого подбирают лишь из жалости.
Хотя… винить его в таком отношении тоже неправильно. Я… наверное, и сама себя ощущаю примерно также.
Жертвой. Я чувствую себя жертвой обстоятельств.
Жалкой и беспомощной.
Оказалось, меня очень легко обвести вокруг пальца.
Боже… как же стыдно, что я была такой наивной!
— Маша! Маш, да погоди же ты!
Саша догоняет меня при выходе из ресторана.
Я не могу посмотреть ему в глаза. Просто тычу в телефон.
Пытаюсь вызвать такси… Глаза застилают слёзы, палец не попадает…
— Маш, — его ладонь касается моего локтя, и я привычно вздрагиваю от его прикосновения, но Медведев всё равно руку не убирает. Продолжает испытывать меня на прочность. — Ну что ты как ребёнок? Куда убегаешь?
— Саш… не… не… на-до… — от частых истеричный всхлипываний я не могу и двух слов связать. — Прав-да… я… всё… по-ня-ла…
— Что же ты поняла?
Он стоит так близко, что я чуть ли не носом ему в грудь утыкаюсь.
Чёрт подери! Мне так хочется перестать плакать! Хочется говорить как взрослый человек, но я никак не могу совладать с чувствами.
— Я… я… — пытаюсь выдавить из себя, но снова всхлипываю.
Внезапно он обхватывает моё лицо своими большими горячими ладонями.
— Ты — самая прекрасная девушка из всех, кого я когда-либо встречал.
Рыдания затихают, и я поднимаю слипшиеся от слёз ресницы.
Лицо Медведева как раз напротив моего. Он так серьёзен, что мне даже как-то не по себе становится.
— Если ты… говоришь это из жалости, то… — начинаю было, но он меня перебивает:
— Маш, помолчи сейчас, ладно? А то мне, итак, сложно, — делает вдох. — Я охренеть как завидую Мише. Потому что у вас с ним точно есть будущее. У вас, понимаешь? Вы подходите друг другу. Он влюблён в тебя, Маш.
Последнюю фразу цедит сквозь зубы.
Сердце словно замирает. Просто перестаёт биться.
— А ты? — шепчу одними губами.
Саша как-то странно усмехается, а потом…
— Выходит и я тоже. Тоже в тебя влюблён.
Глава 68
Маша
— Ты где так долго, Маруся? — Катерина обнимает меня с порога. Прижимает к себе, и я чувству запах её фирменных марципановых булочек. — Мы волновались! Думали снова тебя в розыск объявлять! Ну? Чего встала? Устала? Кушать хочешь?
Она всё спрашивает, переживает, а я даже слова из себя выдавить не могу.
Просто стою столбом посреди коридора, а губы в дурацкой улыбке разъезжаются.
Ух… внутри ураган эмоций, но пока я не хочу показывать их деду с Катей. Это слишком личное. Слишком запретное. В чём я даже себе боюсь признаться…
— Маруська! — Казимир спешит из кухни. — Совсем меня в гроб вогнать хочешь! Мне как Катя сказала, что ты из больницы пропала, я думал, меня инфаркт хватит!
— Ах, да… простите… — хмурюсь, напрягая память. Сперва я сильно волновалась за Мишу, потом была под впечатлением от его амнезии, что сбежала, забыв предупредить Катю, что еду домой… А потом ещё и Саша с его рестораном…
— Ну? — дед стоит передо мной, хмурится, складывает руки на груди. — Где была?
Я тут же теряюсь. Щёки печёт как яблоки в духовке.
Смущённо опускаюсь вниз, делая вид, что развязываю шнурки. Боже… если я ему сейчас расскажу, кто меня до дома подвозил, что Миша меня своей девушкой считает, а его брат в любви признался, дед точно помчится обратно в деревню за ружьём!
— Казимир, ну чего ты к ней пристал? — Катерина внезапно встаёт передо мной, загораживая от внимательного взгляда деда. — Не видишь, устала девчонка! Иди лучше чай поставь! Давай-давай!
Катерина, в два раза ниже и мельче моего плечистого деда каким-то образом всегда казалась мне более внушительной, чем он. И, видимо, не мне одной. Потому что дед всегда её слушается беспрекословно.
— Ладно-ладно! Просто хотел узнать, не натворила ли она дел снова!
— Тю! — Катя машет на него полотенцем. — Да какие там дела? Разве неясно? Девочка всю ночь взаперти! Переволновалась! Пошла прогуляться! Подышать воздухом. А тут ты со своими расспросами!
Катя незаметно оборачивается и подмигивает мне.
— Пошли, пошли, — снова обращается к деду. — Там твоя любимая усадьба, новый выпуск!
— Это ты усадьбу любишь, а я смотрю только потому что ты футбол включать не разрешаешь!
— Да-да, милый, приучаю тебя к качественному контенту, как молодёжь говорит!
— Контенты значит? Сейчас покажу тебе контенты!
Дед машет на неё рукой, потом вдруг прижимает к себе, целует. Они оба смеются, на какое-то время забывая про меня.
Пользуясь моментом, юркаю в свободную комнату.