Чтение онлайн

Прошло, наверное, минуты две, и я решил, что теперь можно подобраться поближе к дому и разведать обстановку, но тут опять из дома вышли двое – мужчина и женщина. На этот раз я отчетливо слышал их голоса и узнал обоих. Это были Кацбалгер и та блондинистая дрянь, что опоила меня снотворным в Балке.

– Меня начинает раздражать ваша безалаберность, Жиль, – говорила женщина, и в голосе ее звучал металл. – Ваши люди опять пьяны. Шукра будет очень недоволен, когда узнает об этом.

– Да что вы так волнуетесь, миледи? – заплетающимся языком ответствовал трактирщик-разбойник. – Он ничегошеньки не узнает, коли вы ему не расскажете. А вы не расскажете, ведь верно?

– Расскажу. Кто сторожит пленников?

– Эти… черномордые, не к ночи будь помянуты.

– А ваши люди? Все здесь? И все в лоскутья пьяны. И какой от вас толк, Жиль? Мне начинает действовать на нервы ваша дурацкая бравада и ваша глупость.

– Да что вы волнуетесь так, миледи? Никуда эти субчики не сбегут. А утром приедет хозяин и решит, что с ними сотворить. Только так вам скажу, обоих этих сукиных детей мы на кусочки порежем, слово!

– Избавьте меня от мерзких подробностей. Теперь идите прочь, не хочу с вами разговаривать.

– Небезопасно ходить благородной даме по лесу-то. Можбыть, парочку молодцов вам приставить, а?

– Ваши молодцы не стоят на ногах. Не беспокойтесь, я могу за себя постоять. Послушайте моего совета, отправьте половину людей в лесной лагерь. У меня предчувствие. Девку, которая была с ликаном, вы так и не нашли.

Опаньки! Когда я увидел, как совершенно по-собачьи вервольф радовался появлению Ричарделлы, я сразу заподозрил что-то неладное. А теперь все стало понятнее понятного. Итак, великолепный сэр Гас Вандайн – оборотень. Интересное кино…

– Будет исделано, миледи, – заявил Кацбалгер.

– Смотрите, Жиль, вы головой отвечаете за пленников. Если они сбегут, я вам не завидую.

– Будьте спокойны, миледи.

Белокурая бандерша вскочила в седло и галопом вынеслась со двора фермы. Кацбалгер продолжал стоять во дворе и смотреть ей вслед. Я с трудом поборол желание врезать этому уроду серпом по репе, и слава Богу – пару мгновений спустя из дома вышло еще двое мерзавцев.

– Зла… злая чегой-то эта… ик… эта Рена, – выдавил один из них.

– Да уж, сука! – Кацбалгер плюнул себе под ноги. – Слышь, Кышпа, возьми Зюзюлю и Точильщика и топайте в лесной лагерь.

– Зачем это? – удивился второй.

– Рена так приказала. А приказ – он и есть приказ.

– Понял, – Кышпа рукавом подтер нос и слинял в дом.

Кацбалгер и второй бандит остались на крыльце. Но тут в доме поднялся пьяный гвалт: я так понял, что ни Зюзюле, ни Точильщику совсем не улыбалась перспектива оторваться от застолья ради охраны узников.

Я сидел под стеной, прислушиваясь к шумной перебранке внутри. Наконец, все стихло, и на улицу вывалились три пьяненьких и рассерженных перца, вооруженных топорами и самострелами. Я дождался, когда они свалят со двора. Теперь, когда моих врагов стало немного меньше, можно переходить ко второму акту спектакля.

Очень осторожно, чтобы не засветиться, я заглянул в разбитое окошко. В доме осталось четверо бандитов – они сидели за большим столом и продолжали гудеть. Из оружия при них были только ножи и кинжалы. В углу у двери я заметил парочку арбалетов и колчаны со стрелами. Кацбалгер сидел ко мне спиной, опершись локтями на стол, и что-то наворачивал из большой миски.

Будь у меня при себе меч или хотя бы кинжал, я бы не раздумывая ворвался в дом и навел шорох. Но у меня всего лишь тупой серп. Впрочем, налицо были все признаки того, что компашка явно приняла лишнего. Один из разбойников начал клевать носом и в конце концов свалился на стол. Еще через четверть часа другой разбойник поплелся куда-то, еле переставляя ноги. Я ждал. А потом услышал голос Кацбалгера:

– Царап! – И еще через несколько секунд. – Фига! Кля..клянусь своим кар…карманом, слабаки вы! Сла-ба-ки!

Шатаясь, трактирщик вышел во двор. Я подумал, что второго такого случая у меня не будет. В последний момент я все же поддался порыву человеколюбия и вооружился найденной у стены тяжелой доской. Подкравшись к Кацбалгеру, который возился с завязками своих штанов, я от всего сердца нагрузил его этой доской по башке. Кацбалгер без звука ушел в глубокий нокаут.

На всякий случай я связал голубчику руки его собственным кушаком и прокрался в дом. Двое из разбойников сидели ко мне спиной, третий лежал на столе в луже собственной блевотины. Прямо у двери стояли арбалеты: я тихонечко взял один из них, оттянул рычагом тетиву. Орех арбалета громко щелкнул. Ближайший ко мне разбойник встрепенулся, повернул голову.

– А-а-а-а-а! – протянул он, пытаясь поймать меня в фокус. – Чо-о-о?

– Тихо! – шепнул я, наставив на него арбалет. – Кинжал на пол!

– А-х-у-у-у-у! – выдохнул разбойник и, замахав руками, пошел на меня.

Я нажал на спусковой рычаг. Кованый железный болт с чавканьем вошел бандиту под ребра, он всхлипнул и повалился на пол. Второй разбойник вскочил из-за стола, зацепил ногой табурет и рухнул на пол, вопя и матерясь. Перезаряжать арбалет я не стал, просто врезал им разбойнику, целясь в голову. Хрястнула кость, и бандит заткнулся. Третий из головорезов пребывал в глубокой пьяной отключке, и я вздохнул с облегчением – убивать его не было никакой надобности.

Покончив с врагами, я активировал «Светляк» и начал обыскивать ферму, пытаясь найти свои вещи, но во всех ящиках и ларях было только грязное тряпье и разный хлам. Я нашел пару кожаных башмаков, подходивших мне по размеру, и только. Как-то случайно на глаза мне попался смятый клочок бумаги, лежавший на полу у горящего очага: мне показалось, что это бумажку хотели бросить в огонь, но не докинули до цели. Я поднял бумажку и почувствовал запах дорогих духов. Наверняка ее здесь оставила эта мерзавка Рена. Я развернул клочок: это был смятый маленький конверт, а внутри оказалось письмо, написанное на имперском языке. Очень интересная эпистола оказалась, а главное – я, наконец-то, нашел способ подобраться к Рискату:

Ты меня разочаровываешь, Шукра.

До меня дошли слухи, что ты по-прежнему ведешь дела с шайкой грязного саграморца Кацбалгера. Учти, я этим недоволен. Мне неприятно, что в наше святое дело вовлекаются разные подонки. Однако, коль скоро ты используешь этих бандитов, постарайся использовать их с умом, а не только для личного обогащения.

Теперь о деле. Медальон следует передать моему агенту в Лоэле. Он будет ждать тебя на старом городском кладбище каждую ночь с воскресения на понедельник, рядом со склепом графа Тарлога. Ты покажешь ему мой перстень и скажешь пароль: «Истина и путь». Отдашь ему медальон Черного Венсана, а он отдаст тебе деньги. После этого ты отправишься в Университет Корунны и встретишься с профессором Лавалетом. Назовешься представителем Фонда изучения древностей, отдашь ему полученные от агента деньги якобы как очередную часть гранта и предложишь себя в качестве боевого мага для охраны раскопок в Орморке. Я специально послал тебе своих лучших гримлингов, чтобы с их помощью ты смог подобраться к Орморку. Используй их способности на благо нашего святого дела. Я свяжусь с тобой, когда ты мне понадобишься.

Учитель

Я ошибся – письмо здесь оставил сам Шукра. Но это уже не имело значения. Письмецо было ценной находкой: ясен пень, что Учитель и есть человек-призрак Шамхур Рискат. Я засунул письмо в спорран и продолжил поиски своих вещей, но ферма была пуста. Делаем вывод – если моего добра нет на базе бандитов Кацбалгера, значит, оно у Захариуса-Шукры. Пора побеседовать с трактирщиком.

Кацбалгер очнулся не сразу – видать, я его крепко приложил доской. Но когда он пришел в себя, то сразу узнал меня и взвыл от страха.