Чтение онлайн

– Пора бы тебе уже стать мужиком, парень, – закатил глаза Уолтер.

– Аминь, Уитмен, – поддержал Никсон.

Будучи не в силах спорить, Купер уселся на палубу и свесил ноги над затхлыми водами канала, пенившимися под ударами киля. Судно полным ходом мчалось к зелено-золотому глазу, взиравшему на город с горизонта, и черные мухи «Оттока» не обращали на баржу никакого внимания. Купер же гадал, что ему предстоит сделать там, внизу, в машине под Куполом.

Позади него чертыхнулась и заворчала Сесстри.

Уолтер наклонился, все так же сжимая сухой рукой свой шест, и прошептал на ухо Куперу еще одну цитату из самого себя, совет, который в молодого американца вбивали кулаками, ударами плети и сексом. И совет этот уже успел наскучить:

– Позволь душе своей стоять спокойно и неколебимо под взором миллиона вселенных.

Глава четырнадцатая

Я говорил своим ученикам, что все законы естества могут быть изучены на примере горящей свечи: «Перейдем теперь к очень интересному разделу нашей темы: к сходству между горением свечи и тем жизненным видом горения, которое происходит внутри нас. Да-да, в теле каждого из нас происходит жизненный процесс горения, весьма сходный с горением свечи, и я хочу, чтобы вы это ясно поняли. Тут дело не в поэтическом сравнении человеческой жизни с теплящимся огоньком, а в действительном сходстве. Внимательно проследите за моим рассуждением, и вы всё поймете»[46].

Многие годы я считал себя величайшим из всех мыслимых дураков, но теперь убежден, что мое начальное допущение вовсе не было неверным. Опыт и эксперименты открыли мне тот факт, что связь между жизнью и свечой именно настолько прочна, как я и уверял. Жизнь пыталась перехитрить меня; она обладает куда большим подобием свече, нежели я мог заключить по результатам всего лишь одной жизни. Майкл Фарадей. Курс из девяти лекций по химической истории свечи

Ядовитая Лилия сражалась с внезапно налетевшим ветром, бившим сейчас из Купола во всех направлениях разом. С высоты юго-западного края каменной пустыни, окружавшей гигантское строение, командир сил «Оттока» изучала свою будущую добычу. Купол возвышался, подобно мыльному пузырю, надутому богом, и переливался изнутри тысячами оттенков зеленого и золотого. Обручи окислившихся латуни и бронзы, побитых временем стали и титана защищали изогнутый стеклянный корпус, который даже вблизи выглядел таким хрупким, что казалось: коснись пальцем – и разобьешь.

Что ж, именно это она и собиралась сделать в самом скором времени.

Колоссальная полусфера пришла в движение, разделяясь на несколько частей. Пять огромных лепестков начали раскрываться – мучительно медленно и с таким звуком, будто мир зашелся в предсмертном кашле. Из трещин вырвался воздух и потоки света.

Небесные владыки шли войной на юг, и их строй оставлял за собой чернильно-черный инверсионный след в утреннем небе. Пространство над Куполом уже успело потемнеть от собирающихся личей, все еще разгневанных утратой их бумажной королевы в Покабогате. Ядовитая Лилия не имела ни малейшего понятия, как Умерла Леди Ля Джокондетт, и была тому только рада – такие случаи всегда граничили с безумием, и чем скорее о них забываешь, тем лучше. Раскрытие Купола – эту разновидность безумия Ядовитая Лилия только поддерживала – гарантировало ей преимущество; теперь она могла легко расправиться с ослабленными жизнью в заточении преторианцами или, во всяком случае, бросить на них достаточное число свежих рекрутов, чтобы удерживать стражу, пока остальные разносят все вокруг.

Завоевание было плевым делом. С другой стороны, грабеж являлся занятием выживших.

Ядовитая Лилия проглотила смех, когда увидела, как один из небесных владык отделяется от общей процессии и пикирует к ней. Она встала по стойке смирно, наблюдая, как бесшумный метеор, состоящий из черных тумана и шерсти, проносится над вымощенным камнями полем и облаком темных испарений опускается рядом. Князь свободы поднялся, безжизненный и в то же время вечно живой, пронзая лидера Погребальных Девок взглядом глазниц, в которых плясало зеленое пламя. Кислотнозеленое, зеленое, как антифриз, как пары абсента, как озерная слизь. Как и всегда, Ядовитая Лилия ощутила издевательскую усмешку.

Большей своей частью она была напугана, но меньшая ее часть – крохотная и дерзкая – заставляла со страстью во взоре смотреть на вышитый серебряной нитью черный пояс на личе. Меха, в которые тот кутался, стоили целое состояние; согревали ли они холодные, как лед, кости небесного владыки? Ядовитая Лилия вдруг подумала, что ей самой хотелось бы иметь такую шубу.

Как и все его собратья, этот лич обладал неоспоримой элегантностью. Серебряные волосы завивались локонами у обнаженной челюстной кости, лоскутки кожи трепетали на ветру, благодаря чему череп существа казался покрытым перьями. Там, где когда-то находились мочки ушей, сверкали кольца золотых серег, но, невзирая на украшения и холодно поблескивающий парик, гендерная принадлежность владыки оставалась неизвестной. Ядовитая Лилия подозревала, что такое понятие, как пол, перестает что-либо значить после того, как твоя плоть осыпалась песком, а органы размножения истлели.

– Эмили? – произнес лич, так и не позаботившийся запомнить имя Ядовитой Лилии[47] после того, как она сменила прежнего капитана Погребальных Девок.

– Да, повелитель?

– Как я вижжжу, мы ещщще не начали нассступление, – заметил он, нарушая свое зловещее молчание.

– Нет, повелитель, – уважительно поклонилась Ядовитая Лилия.

– Ясссно. – Небесный владыка взглянул на ее сапоги, ощупал взглядом обтягивающие брюки и, как показалось Ядовитой Лилии, приподнял призрачную бровь, увидев разрез на ее изодранной блузке. Она поправила одежду в чисто символической попытке успокоиться. – Возззможжжно, ты жжждешшшь, когда мы дадим под твое командование ещщще одну армию?

– Никак нет, повелитель, – покраснев, опустила глаза Ядовитая Лилия. «Разве когда-нибудь бывает достаточно?»

– Ясссно… – Небесный владыка смотрел прямо на нее, позвоночник в области шеи снисходительно изогнулся. – Есссли ты, девочка, не поведешшшь мою армию на Купол, когда тот откроетссся, я буду вынужжжден предположжжить, что ты недоссстаточно сссерьезно относссишься к сссвоему будущщщему. Ни в этой организззации, ни вообще в каком бы то ни было иззз миров.

– О боже, владыка, нет, я… я очень серьезно отношусь к делу, клянусь!

– Ясссно. – Существо закашлялось, плюнув зеленым огнем на свою костлявую лапу, и словно забыло про свою подчиненную. – Дейссствуй.

Ядовитая Лилия подняла сжатый кулак – теперь она носила шипастые перчатки Гестора – и радостно закричала, отправляя своих солдат на смерть.

Цикатрикс ослабила поливинилхитиновые корсеты на своем сегментированном брюхе, пытаясь призвать к жизни силы матки, некогда служившие основой ее волшебства. Как же давно это было! Тогда она еще не отреклась от строго биологического существования и всегда путешествовала между мирами при помощи висцерального мастерства, изгибая свой детородный орган особым образом ради решения магических задач – от установления необходимой для Охоты погоды и до создания окна в иной мир, как сейчас. Во всяком случае, она пыталась его открыть.

В эти дни ее потенциал сдерживало и искусственное, толстое, словно древний дуб, тело, обвивавшее кольцами логово, и то, что ее женские части стали менее… женскими. И все же графеновые гениталии сохранили более чем достаточно сил, чтобы отворить путь, ведущий к Неоглашенграду.

Подчинив во время прибытия Альмондину и Лалловё своей воле, она могла черпать силы из их целостности. Чтобы протащить огромное тело между вселенными самостоятельно, ей бы понадобилось довольно много времени, но в ее силах было позаимствовать матки дочерей, сделать их повитухами рождения Цикатрикс в их мире.

Вздохнув, она начала приготовления к отправке. Воздух вокруг нее истончался все сильнее и сильнее, пока она вдруг с треском не проломила стену реальности; королева фей испытала облегчение, хотя это и вызвало ломоту во всех остатках ее живой плоти и перегрузку систем, следивших за целостностью ее физической оболочки. Оказавшись в спеленавшем миры непространстве, Цикатрикс стрельнула раздвоенным языком, принюхиваясь в поисках цели. Вот море Памяти о Небесах, вот зверь, плывущий сквозь косяки звездных рыб, вот город у него на спине. И все они пропахли Купером-Омфалом, прохиндеем, осмелившимся проникнуть в ее тело. Осквернителем святая святых. Она выпьет его костный мозг в качестве дижестива, после того как отобедает сердцем.