Машина смерти
Шрифт:
Ласты были не полноразмерные, но они пришлись как нельзя кстати, а маска позволяла ясно видеть. Но вот с направлением он еще не определился, а потому прибег к помощи вещички, прихваченной им в последний момент на «Барракуде»: магнитного компаса.
Компас представлял собой кружок в герметичном шарике, наполовину наполненном керосином. Свою единственную функцию — указывать на самый мощный источник магнитного поля — немудреный прибор исполнял исправно. Обычно стрелка смотрела на северный магнитный полюс, но сейчас, как предполагал Курт, ее притягивала магнитная скала.
Хотя он практически не сомневался в том, что вся эта история чистое мошенничество, создаваемое скалой магнитное поле было вполне реальным. Генерировало ли его некое встроенное в скалу устройство, или оно возникло как результат взаимодействия неких заряженных и расположенных в нужном месте минералов — кто знает?
Он зажег сигнальную ракету и поднес к ней компас. Стрелка качнулась, повернулась и остановилась, явно сориентировавшись на какой-то мощный источник. Таким источником могла быть только скала.
Перед тем как их схватили, они шли в общем направлении на восток. Учтя это, Курт произвел в уме несложные расчеты и определил направление движения.
Уже через пять минут он наткнулся на первый погребенный корабль, а спустя еще пару минут заметил тройной хвост старого самолета. Медлить Курт не стал — во-первых, времени в его распоряжении оставалось все меньше, а во-вторых, только активное движение могло отсрочить переохлаждение.
Нырнув в дыру на боковой стороне фюзеляжа, он проплыл вперед в окружении выдыхаемых пузырьков и направился в кокпит.
Летчик — точнее, то, что от него осталось, голый скелет, — сидел в кресле второго пилота. От одежды сохранились только спасательный жилет, пара ржавых блях и нейлоновый с металлическими вставками привязной ремень, удерживающий останки. Еще несколько лет, и не будет даже этого.
Взглянув на пилота во второй раз, Курт вдруг понял, что именно скелет сбил его с толку, отвлек и помешал разглядеть мошенничество. Мертвец в пилотском кресле, документы из архива ЦРУ относительно его секретной миссии, вылет самолета из аэропорта Санта-Марии и его крушение на девятой минуте полета — все это придавало афере достоверности.
Отогнав посторонние мысли, Остин наклонился и опустил запор, которым кислородный баллон крепился к полу. Потом поднял его и внимательно осмотрел вентиль, отыскивая следы ржавчины. Не считая незначительных отложений на кольце вокруг горлышка баллона, никаких повреждений, похоже, не было. Оставалось только надеяться, что стальной цилиндр все еще хранит свое содержимое.
Джо Завала оставался в плену, под перевернутым корпусом «Барракуды». Голова и плечи выдавались в кокпит и воздушный мешок. Неуклюже вытянутые и согнутые в локтях руки выступали наружу из-под края кабины. Ни рук, ни ног он уже не чувствовал, но способность думать еще не утратил и теперь понимал, что допустил ошибку, полностью открыв вентиль.
Излишек воздуха просто уходил неиспользованным.
В конце концов, ему удалось еще раз вытянуть ногу и ткнуть онемевшими пальцами в вентиль.
Ручеек пузырьков иссяк, и кабину наполнила мертвая тишина. Джо оставалось только дышать, медленно и размеренно, и считать секунды до возвращения приятеля — с тем, за чем он отправился.
Вопрос лишь во времени, говорил себе Джо. Курт вернется во что бы то ни стало. Друг не оставит его, пока есть хоть малейший шанс. Только бы то, с чем он вернется, сработало. И сработало быстро.
В наступившей тишине простой счет оказался совершенно негодным способом времяпрепровождения. На взгляд Завалы, этот метод даже неким образом замедлял ход времени.
Джо решил петь. Во-первых, чтобы рассеять тишину и поддерживать себя в состоянии готовности, и, во-вторых, чтобы отгонять страх и расползающееся по телу ощущение холода.
Сначала он склонялся в пользу чего-то, имеющего отношение к теплу, но «Жаркая волна» «Сьюпримз» звучала бы в холодной воде совершенно неуместно и только усугубила бы ситуацию.
Вместо нее Джо выбрал другую, показавшуюся более подходящей. Он на секунду задумался, вспоминая слова, и…
— Все мы в желтой подлодке живем…
Даже сам Джо согласился бы, что исполнение вышло так себе — он не столько пел, сколько приговаривал, — но чем-то он себя все же занял. К тому же знаменитая песенка «Битлз» навела его на некоторые мысли.
— На заметку, — сказал он. — Следующую субмарину покрасить в желтый. И поставить обогреватель, который работал бы под водой. Даже при полном затоплении кокпита. И еще ракеты… обязательно ракеты.
Убрав в память эти заметки, Джо запел громче, с хором. Он уже дошел до третьего припева, и у него даже стало получаться — тем более что и акустика в перевернутой «Барракуде» радовала слух, — когда вдруг понял, что бредит. Не хватало воздуха.
Джо вытянул ногу и ударил по контрольной панели. Нога окоченела настолько, что боль дала знать о себе только в районе икры, но он бил и бил, продолжая неуклюжие попытки, пока вентиль не открылся.
Звук поднимающихся пузырьков добавил бодрости, и Джо запел громче.
А потом, на середине куплета, из пены и пузырьков высунулась, бесцеремонно сорвав выступление, голова Курта Остина.
Курт выплюнул регулятор и поднял маску.
— Эй, да ты тут веселишься.
— Готовлюсь к «Американскому кумиру», — ответил, стуча зубами, Джо. — Ну, как ты думаешь?
— В Голливуд ты, может, и не попадешь, но из этой лодки мы тебя вытащим. — Остин показал ему какой-то зеленый баллон. — Стопроцентный кислород. Буду тебя резать.
Джо попытался улыбнуться. Чем скорее, тем лучше, только и подумал он.
Курт уже взялся за работу и соскребал отверткой осадок с вентиля цилиндра. Очистив его наполовину, он остановился и показал Джо крохотное отверстие.
— Как, по-твоему, хватит?
— Проверь.
Остин еще с минуту разрабатывал ручку вентиля и даже постучал ею по корпусу лодки, пока она, наконец, не сдвинулась. Освободив отверстие, он опустил баллон под воду. Из крохотной дырочки ударила струя пузырьков.