Чтение онлайн

— Час тому назад я сидела за своей машинкой и печатала письмо какой-то фирме со слов старика. Секретаря он куда-то услал, и мы были в кабинете вдвоем.

Работа в конторе уже кончилась, и в ближайших комнатах никого не было. Старик просил меня остаться на полчаса, так как письмо было, по его словам, очень спешное.

Кончив диктовать, он вдруг остановил на мне свои мертвые глаза, и на лице его показалось что-то вроде улыбки.

— Мисс Дорсей, вы одинокий человек и живете здесь на чужбине, не правда ли? — спросил он.

— Да, — ответила я, удивленная этим странным вопросом.

— И, кажется, обладаете очень скромными средствами?

Вероятно, я сильно покраснела.

— Мне кажется, это не может никого касаться, кроме меня самой.

— Вы думаете? Хороший хозяин должен знать все о своих подчиненных. Я думаю, вы не прочь были бы изменить эти условия жизни?

— Я вас не понимаю, — ответила я, — и вообще этот разговор меня удивляет.

— Не сердитесь, — усмехнулся старик, — я хочу вам помочь. У вас есть данные к тому, чтобы взять от жизни все, что она может дать, а не корпеть свой век над скучными бумагами из- за жалких грошей. Скажите, что в жизни привлекает вас больше всего?

Я молчала, удивленная этими странными вопросами.

— Вы не отвечаете? Я скажу за вас, — продолжал Эликотт, — деньги и власть над вещами и людьми. И деньги именно потому, что они дают власть.

— Однако же вы, имея возможность власти, отказываетесь от нее, насколько я знаю, — вырвалось у меня. Но я сейчас же пожалела, что дала повод продолжать этот странный разговор, и встала, делая движение к двери.

Старик не тронулся за своим столом и только сделал протестующий жест рукой.

— Вы говорите про политическую власть!? Про эту игрушку толпы и случайностей: азартную игру с краплеными картами!? Нет, в современном буржуазном государстве политическая власть, путающаяся между растущими массами и взнуздывающим их капиталом, — это игра, состязание, спор — что хотите, — но это не сила. Я говорю о непосредственной, ощутимой власти над живыми людьми. А такую власть дают только деньги. И если бы вы захотели стать причастной к такой власти…

Я начала понимать.

— Какою же ценой я должна купить эти блага? — спросила я, стараясь казаться как можно спокойнее.

— Ну, разумеется, даром ничто не дается, — но я уверен, что мы столкуемся. Я, конечно, не сторонник излишних формальностей в таких вопросах. Полагаю, что и вы свободны от этих предрассудков…

Здесь я, кажется, крикнула что-то резкое и бросилась к двери. Но проклятый старик нажал кнопку у себя на столе, и в двери щелкнул автоматический замок. Признаюсь, в эту минуту я струсила.

— Что это значит? — спросила я.

— Это значит, что я хочу побеседовать с вами без помехи и прийти к соглашению.

Эликотт встал с места и направился ко мне. Я вся дрожала от страха и гнева.

— Успокойтесь, дорогая, — заговорил он снова, — все это не так страшно, как вам кажется. А жизнь стоит того, чтобы купить ее такой ценой.

Я почувствовала его тяжелую руку на своем плече. Это прикосновение вернуло мне силы и присутствие духа. Я оттолкнула старика так, что он еле удержался на ногах, и бросилась к окну.

— Если вы сделаете ко мне еще шаг, я выбью окно и буду кричать на улицу.

— Ну, вряд, ли вас кто-либо услышит с высоты двадцатого этажа. Не будьте наивной девочкой и не делайте глупостей.

Он был прав. Я чувствовала себя затравленным зайцем. В этот момент глаза мои упали на металлический нож с острым концом для разрезывания бумаги — на письменном столе. Прежде, чем он успел перехватить мой взгляд, я молнией бросилась к спасительному клинку и схватила его. Мы несколько минут молча смотрели друг на друга.

— Я прошу меня отсюда выпустить.

— Итак, вы отказываетесь от переговоров?

— Я прошу открыть дверь.

— Жаль, очень жаль. Вы напрасно торопитесь. Я не люблю отказываться от раз намеченного. Советую вам на досуге подумать о моем предложении.

Эликотт нажал кнопку.

— Вы свободны, мисс Дорсей. Я буду ждать ответа. До свидания.

Я не помню уже, как я оттуда выбралась и как добежала до вас.

— Что теперь делать? — мисс Margaret в отчаянии всплеснула руками.

Юрий стремительно вскочил с места и бросился к двери, я едва успел захлопнуть ее у него под носом.

— Куда это вы собрались? — спросил я, усаживая его у стола.

— Пустите, Дмитрий Дмитриевич, я поеду сию минуту к нему…

— Ну, и что же дальше? Не делайте глупостей, дорогой мой, и не осложняйте дела; эпизод, конечно, не из приятных, но своим вмешательством вы только ухудшите положение. Вы забыли, что вы в Америке и имеете дело с одним из крупнейших воротил Wall- Streeta.

— Что же? Это значит, что надо, не моргнув глазом, переносить оскорбления?..

— Нет, это значит, что надо быть очень осторожным. Я думаю, что важнее сейчас дать дельный совет мисс Дорсей, чем избивать, хотя бы и заслуженно, одного из главных тузов Соединенных Штатов.

— Я думаю, мистер Дмитрий прав, — поддержала меня девушка. — Необдуманным поступком мы только навлечем на себя неприятности. Успокойтесь, Джордж.

— Может быть, это и благоразумно, — криво усмехнулся Юрий, — но даю слово, если бы вы меня не удержали, — несдобровать бы этому золотому мешку.

— И уверяю вас, что это было бы очень неостроумно, друг мой. Давайте лучше составим военный совет.

На военном совете было решено, что завтра мисс Дорсей пошлет письменный отказ от места в конторе Джозефа Эликотта и затем отправится в Филадельфию, откуда мы предполагали начать свое обратное путешествие.

Этот эпизод послужил толчком, окончательно решившим судьбу моего друга и прелестной креолки. Через два дня мисс Margaret уехала в Филадельфию, а еще через три или четыре дня к ней присоединился Юрий, который, прощаясь со мною, был положительно невменяем. Es ist eine alte Geschichte, doch bleibt sie immer neu. Старая сводница жизнь не устает расцвечивать приманку все теми же красками, старыми, как мир, и вечно новыми для тех, чья приходит очередь.

Через неделю я получил из Филадельфии послание, полное восклицательных знаков, восторженных излияний и грамматических ошибок: Юрий и мисс Дорсей стали женихом и невестой и собирались ехать в Россию.

Я задумался над этим письмом, таким живым свидетелем власти случая в жизни людей. Как все запутано в этом пестром клубке! Один с далекого Урала, из тьмы таежных лесов и болот, хмурого севера, белокурый, голубоглазый, мягкий, почти женственный; энтузиаст дела и долга, искренний и правдивый до дна души.