Чтение онлайн

Но, конечно, это прощалось: за разбитые горшки он платил щедро, и в конце концов, кажется, все оставались довольны.

Для меня же это было самым ужасным подтверждением верности моего предположения.

Тогда я составил план действий: ехать в берлогу зверя, проникнуть туда под тем или другим видом, разузнать все на месте и тогда действовать сообразно с обстоятельствами.

В кармане у меня было долларов сто; я телеграфировал домой с просьбой выслать мне имевшиеся у меня на текущем счету небольшие деньги, и в результате у меня получилась сумма, достаточная для того, чтобы прожить месяца три-четыре; дальше я не заглядывал.

Я решил отправиться в Портсмут, маленький городок на северном берегу одного из этих длинных барьеров, отделяющих Памлико Саунд от океана. Это было ближайшее населенное место к заводу и дому Джозефа Эликотта.

Здесь в харчевнях и барах этого городка, похожего больше на рыбачий поселок и вместе с тем на притон контрабандистов, начал я свои розыски. К этому времени я уже отрастил себе бородку, и это сильно изменило мою наружность. Я принял на себя роль эмигранта-француза, ищущего работы, и недели две околачивался среди смешанной публики, наполнявшей харчевни городка. Как я и думал, я скоро встретил здесь рабочих с завода, съехавших «на берег», как они говорили, точно матросы, оставившие борт корабля.

Публика была отвратительная. Рожи у всех, как на подбор, самые разбойничьи; говорили они между собой на жаргоне, в котором я не мог разобрать ни слова. И что меня в них поразило, — это удивительная сдержанность, словно они все чувствовали себя под каким-то недремлющим оком и не давали себе воли. Самые пьяные из них, — а пить они умели, — держали язык за зубами.

Все это еще более затрудняло мою задачу, но, с другом стороны, говорило за то, что я стою на верном пути.

Недели через две мне удалось завести знакомство с одним из них, маленьким, вертлявым, как обезьяна, итальянцем. Я постарался напоить его и отрекомендовал себя как только что приехавшего из Нью-Йорка, при чем мне показалось, что я расположу собеседника в свою пользу, намекнув, что в недалеком прошлом у меня есть причины не желать встречи с полицией.

Расчет мой оказался верным. Маттео Ричи долго смеялся пьяным захлебывающимся смехом.

— Так, так, приятель. В таком случае, пожалуй, ваше дело в шляпе. Старик, кажется, как раз ищет техника по съемкам; они там какую-то новую постройку собираются орудовать. А вы, кроме того, эмигрант, да еще хвост у вас не совсем чист, и с полицией есть счеты… Это все, что требуется, дружище.

Это было даже лучше, чем я ожидал, хотя я не понимал еще значения слов своего собеседника.

— Это хорошо, чёрт возьми. А я, признаться, боялся распространяться насчет своих неладов с полицией. Ведь с таким прошлым не очень охотно берут на работу.

Итальянец снова захохотал.

— Только не у нас, дружище. Старику неприятностей от них бояться нечего, а нас всех он зато крепко держит за шиворот и в случае чего может каждого отдать на съедение.

Это положительно начинало становиться интересным.

— А как плата у вас, приятель? — спросил я.

— На этот счет не беспокойтесь. Старик не скупится. Я — простой слесарь, а вот, как видите, всегда есть на что выпить, побаловаться с девочками и в картишки перекинуться, — он похлопал себя с самодовольным видом по карману.

— Только если вы думаете найти здесь хорошеньких девчонок, — вы ошибаетесь. Это такая проклятая дыра, что порядочному человеку тут не стоит деньги бросать. Уж вы мне поверьте, — конфиденциально, понизив голос, сообщил мне мой собеседник.

Больше ничего я от него добиться не смог, но этого было достаточно. Я составил окончательный план действий. Он был, конечно, очень рискованным, но вместе с тем единственно возможным. Я вспомнил случайно прочитанную в газетной хронике заметку об убийстве какой-то девицы, не то шансонетки, не то проститутки в Нью-Йорке, заметку очень подробную с сообщением, что убийца не найден, но что подозревают сожителя убитой, эмигранта француза, скрывшегося неизвестно куда и до сих пор не разысканного.

Я решил принять на себя имя этого милого рыцаря. Конечно, этот неведомый мне Луи Мэтью мог быть найден, могли вообще открыться тысячи непредвиденных возможностей. Но кто не рискует, тот не выигрывает.

Я постарался придать самый зверский вид, какой только сумел, своей физиономии, и вечером отправился искать Маттео Ричи. Найти его было нетрудно: он был в харчевне, но уже не один, а в обществе какой-то особы. Очевидно, мой новый приятель снизошел до обитательниц проклятой дыры.

Он шумно обрадовался моему появлению, познакомил меня со своей подругой, хитро подмигнув мне на нее уже осоловелыми глазами, и с восторгом взялся устроить мое дело.

— У вас все данные, дружище. Ваше дело в шляпе, уверяю вас. А главное — вы очень мне нравитесь.

Не знаю, чем я заслужил симпатию итальянца, но во всяком случае она была очень кстати.

Через два дня я входил уже в контору завода, куда нас доставил из Портсмута легкий моторный катер, высылаемый сюда регулярно дважды в неделю.

В конторе меня подверг допросу джентльмен чрезвычайно отталкивающего вида. Наружность у него была безукоризненная: бледные длинные холеные пальцы, гибкое, видимо сильное тело и лощеная матово-бледная физиономия с курчавой, аккуратно подстриженной бородкой. Глаза… Я редко встречал такие серые, холодные и нечеловеческие спокойные глаза. Именно они придавали такое неприятное выражение всему лицу.

— Ваше имя? — спросил он.

— Луи Мэтью.

— Вы иностранец?

— Да, француз.

— Ваша специальность?

— Техник-геодезист.

— У вас были неприятности с полицией?

— Сэр, в этом признаются неохотно.

— Да, конечно. Тем более у вас оснований об этом твердо помнить.

— Постараюсь не забыть, сэр.

— Это одно из главных условий. Второе: не совать носа, куда вас не просят. Ясно?

— Я не из любопытных, сэр.

— Отлично. Условие на два года: пятьдесят долларов в неделю. Через полгода прибавка.

— Благодарю вас, сэр.

— И еще одно: недельный отпуск каждые два месяца, но без права являться на континент.

— Но он, пожалуй, тогда не нужен вовсе, сэр.

— Это ваше дело. Если условия неподходящи, отправляйтесь восвояси.

— Я согласен, сэр.

— Хорошо. Завтра произведете пробную работу и подпишете контракт.

На этом разговор наш кончился.

На следующий день я был принят в число рабочих завода. Первое время я очень беспокоился, боясь раскрытия моего инкогнито. Но или мистер Хью удовлетворился моими словами и сообщением итальянца, или справки обо мне оказались благоприятными, т. е. мой почтенный двойник исчез бесследно.

— С этого же дня начались и мои розыски мисс Дорсей. И сразу я наткнулся на такие удивительные вещи, которые нередко отвлекали меня от поставленной цели.

Странное впечатление произвел на меня самый остров, на который я попал. Представьте себе песчаный гребень километров десяти в длину и трех — четырех в ширину, выдвинутый из океана медленным нарастанием дна. Голый песок и ни клочка зелени, если не считать недавних чахлых посадок, имевших, видимо, целью укрепление берега; вокруг немолчный рокот моря, набегающего неустанными рядами волн, разбивающихся о камни на юге и рассыпающихся мелкой зыбью на отмелях на севере. Наверху пламенеющее глубокое небо, кажущееся здесь такой же негостеприимной пустыней, как океан и земля.