Чтение онлайн

– Польщен, – говорит Антон, пытаясь шаркнуть ножкой. – А я – писатель, но все зовут меня почему-то Антон. Представляете, как неудобно?

– Известный писатель? – спрашивает Профессор.

– Нет. Модный. Видели мою виллу?

Некоторое время они молчат, усердно работая рычагом. Потом Виктор вдруг говорит: «Тихо!» Он наклоняется вперед, всматриваясь, и хватается за ручной тормоз.

Впереди из тумана надвигается что-то большое и темное, и дрезина останавливается в нескольких метрах от буферов товарного вагона.

– Приехали, – говорит Виктор и спрыгивает на шпалы. – Отдых.

– Ф-фу! – произносит Антон, распрямляясь. – Ну теперь-то мне можно хлебнуть?

На газете, расстеленной поверх платформы, стоят термосы с кофе, бутылка спиртного, развернуты пакеты со снедью. Все трое усердно жуют, прихлебывая кофе из складных стаканчиков. Теперь уже совсем светло, но туман пока не рассеялся, он такой же густой, как и раньше, только уже не молочно-белый, а зеленоватый. Но из всего окружающего мира видна по-прежнему только задняя стенка товарного вагона.

– Вы для меня оба новички, – говорит Виктор. – Я вас в Зоне не видел и ничего хорошего от вас не жду. Вы меня наняли, и я постараюсь, чтобы вы остались живы как можно дольше. А поэтому не извольте обижаться. В Зоне церемониться некогда. Буду просто лупить чем попадя, если что не так…

– Только, пожалуйста, не по левой руке, – говорит Антон.

– А почему не по левой? – удивился Виктор.

– Она у меня сломана с детства. Я ее берегу.

– А… – Виктор усмехается. – А я думал – ты левша, пишешь левой. Ладно, буду по голове. Как она у тебя с детства?

– Уж очень вы с нами суровы, шеф, – говорит Антон и тянется к бутылке.

Но Виктор перехватывает бутылку, накрепко завинчивает пробку и сует бутылку в рюкзак.

– Хватит, – говорит он.

– Эхе-хе-хе-хе, – произносит Антон и наливает себе еще кофе.

– Тихо как, – говорит Профессор. Он задумчиво курит, откинувшись спиной на рычаг.

– Здесь всегда тихо, – говорит Виктор. – До пулеметов далеко, километров пятнадцать, а в Зоне шуметь некому.

– Неужели пятнадцать километров? – говорит Профессор. – Я и представления не имел, что можно так далеко углубиться…

– Можно. Углублялись. Сейчас вот туман рассеется, увидишь, как они тут углублялись.

Длинный скрипящий звук доносится вдруг из тумана. Все, даже Виктор, вздрагивают.

– Что это? – одними губами произносит побелевший Антон.

Виктор молча мотает головой. Он все еще прислушивается, но вокруг снова стоит ватная тишина.

– А может быть, это все-таки правда, что здесь… живут? – говорит Профессор.

– Кто? – презрительно говорит Виктор.

– Не знаю… Но есть легенда, будто какие-то люди остались в Зоне…

– Болтовня это, а не легенда, – обрывает его Виктор. – Никого здесь нет и быть не может. Зона это, понятно? Зона!

На протяжении этого разговора Антон вертит головой, переводя взгляд с одного на другого. Он все еще бледен, но постепенно успокаивается.

– Я, конечно, понимаю, – говорит он, – что Зона – это именно Зона, а не лоно, не два газона и не три, скажем… э… бизона. Но на всякий случай я с собой кое-что прихватил. – Он похлопывает себя по заднему карману.

– Что прихватил? – Виктор уставился на Антона неподвижным взглядом. – Что ты там еще прихватил, голова два уха?

Антон продолжает многозначительно похлопывать себя по заду.

– Дай сюда, – говорит Виктор и протягивает руку.

– Зачем?

– Дай сюда, говорю!

Антон колеблется. Выражение многозначительного превосходства сходит с его лица. Он растерянно глядит на Профессора.

– В Зоне стрелять не в кого, дурак, – говорит Виктор. – Давай свою пушку.

– Не дам, – решительно говорит Антон, но сейчас же добавляет тоном ниже: – Мне нужно, понимаете, шеф?

– Понимаю, – говорит Виктор неожиданно мягко. – Только на самом деле ничего такого тебе там не понадобится. Если долбанет тебя по-настоящему, то ничего тебе уже не поможет. А если прикуют тебя или, скажем, прижмет, то я тебя вытащу. Мертвого – да, брошу. Ну, а живого – вытащу. Это я тебе обещаю. Зря денег не беру. Давай.

Антон нехотя вытаскивает из заднего кармана и протягивает ему крошечный дамский браунинг.

– Там всего один заряд, – бормочет он. – В стволе.

– Поня-атно… – Виктор выщелкивает патрон и небрежно бросает оружие на шпалы. – В Зоне стрелять нельзя, – говорит он поучительно. – В Зоне не то что стрелять – камень бросить иной раз опасно. А у тебя? – обращается он к Профессору.

– У меня на этот случай ампула… – говорит он виновато.

– Чего-чего?

– Ампула зашита. Яд.

Виктор ошеломленно крутит головой.

– Н-ну, ребята!.. Нет, этого я не понимаю. Вы что сюда – помирать пришли? – По-прежнему крутя головой, он соскакивает на шпалы. – Облегчиться никто не хочет? Смотрите, потом, может, и некогда будет… Или негде…

Он отходит от дрезины и сейчас же скрывается в тумане. Профессор смотрит на Антона, высоко задирая брови.

– А действительно, Антон, зачем вы сюда пришли? Модный писатель, вилла… женщины, наверное, на шею гроздьями вешаются…

– Этого вам не понять, Профессор, – рассеянно отзывается Антон, подбрасывая на ладони складной стаканчик. – Есть у писателей такое понятие: вдохновение. Так вот у меня это понятие есть, а самого вдохновения нет. Иду выпрашивать.

– То есть вы что же – исписались? – негромко говорит Профессор.

– Что? А, да. То есть у меня его никогда не было. Это неинтересно. А вы?

Профессор не успевает ответить. Появляется Виктор, на ходу оправляя комбинезон.

– Ч-черт, сбруя проклятая… – Он задирает голову. – Ага, вот скоро и пойдем. Укладывайтесь…

Тумана больше нет.

Слева от насыпи расстилается до самого горизонта холмистая равнина, совершенно безжизненная, погруженная в зеленоватые сумерки. А над горизонтом, расплываясь в ясном небе, разгорается жуткое, спектрально чистое зеленое зарево – неземная, нечеловеческая заря Зоны. И вот уже тяжело вываливается из-за черной гряды холмов разорванное на несколько неровных кусков раздутое зеленое солнце.

– Вот за этим я тоже сюда пришел… – сипло произносит Антон.

Лицо его зеленоватое, как и у Профессора. Профессор молчит.

– Не туда смотрите, – раздается голос Виктора. – Вы сюда смотрите.

Антон и Профессор оборачиваются.

Справа от насыпи тоже тянется холмистая равнина, но вдали виднеются какие-то строения, торчит церквушка, среди холмов видна дорога. Насыпь здесь изгибается широкой дугой, и от последнего вагона, где стоят наши герои, хорошо видна голова состава. Этим составом доставлена была сюда когда-то танковая часть. Но что-то случилось там впереди: тепловоз и первые две платформы валяются под откосом; несколько следующих стоят на рельсах наперекосяк – танки с них сползли и валяются на боку и вверх гусеницами на насыпи и под насыпью. Десяток-другой машин удалось, видимо, благополучно спустить под насыпь; видимо, их даже пытались вывести на дорогу, но до дороги они так и не дошли – остались стоять между дорогой и насыпью небольшими группами, пушками в разные стороны, некоторые почему-то без гусениц, некоторые вросшие в землю по самую башню, некоторые наглухо закупоренные, а некоторые – с настежь распахнутыми люками. Это было похоже на поле танковой битвы, но там были не сгоревшие остовы, не искореженные взрывами металлические коробки – машины были целы, если не считать сорванных гусениц у некоторых. Целы и безнадежно мертвы.