Чтение онлайн

Военный трибун никак не отреагировал.

– А я должен отвезти отца домой, – заявил молодой Друз. – Не думаю, что после двадцати лет в озерном городе отец мечтает первым делом очутиться в лацийском карцере.

– Ты нам нужен, – Корвин намеренно подчеркнул голосом это “нам”.

– Плебеев ныне для патрициев не существует, – сказал кто-то за спиной Марка.

“Все плохо, очень плохо…” – нашептывал голос.

– Я сам доберусь до дома, на Лации, кажется, моей жизни никто не угрожает… – Отшельник усмехнулся. – Впрочем, у меня и дома теперь нет. Так ведь? Придется снять номер в гостинице.

– Отец…

– Не волнуйся, мне всегда нравилось жить в гостиницах, Лу.

Отшельник похлопал центуриона по плечу. Похоже, он тяготился обществом сына. Да и любым обществом тоже. За долгие годы он привык к одиночеству и тишине. Отдельно стоящий загородный домик сейчас ему был просто необходим.

По дороге Марк связался с “Итакой”. Ответил управляющий усадьбой Гай Табий. Новости? Почти ничего нового, доминус. В усадьбе все в порядке, никаких происшествий. То есть сад полностью восстановлен, виноград почти собран, скоро праздник молодого вина, и хорошо бы молодой хозяин присутствовал…

– Сенатор Корвин вернулся? – перебил управляющего Марк.

– Нет, доминус. От сиятельного никаких известий.

Марк задумался. Возможно, исчезновение старика – дело рук сектантов, и дед уже много дней томится в плену. Но ни Марк, ни Лери, ни вигилы… да и вообще никто об этом не знает и не предпринимает никаких шагов по освобождению сенатора.

“Дед оставил записку…” – напомнил себе Марк. Но это было слабым утешением.

“Отъезд мог быть инсценирован”, – тут же принялся развивать неприятную гипотезу голос предков.

“Зачем им старик, все деяния которого в прошлом? Шантажировать? Ни один патриций не поддастся на подобный шантаж. Стереть память? Поглумиться? Просто убить? Но если последнее, то похищение теряет смысл…”

В префектуре вигилов царило настроение, близкое к панике.

– Охраняйте! – кричал кому-то в комбраслет краснолицый крепыш в форме центуриона. – Да, всех… Сколько? Сто тысяч?.. Найдите сто тысяч. Да, мы можем дать только плебеев. Но прежде всего они – вигилы! Они давали присягу! Это приказ! – Центурион отер пот с лица, отключил комбраслет и повернулся к посетителям.

Повернулся и замер. Изумленно хлопнул глазами. Спросил неуверенно:

– Префект Корвин?

– Да, это я… А это мои друзья и помощники: трибун Валерий Флакк, моя сестра Лери и центурион в отставке Луций Ливий Друз…

Вигил беззвучно шевелил губами, повторяя имена прибывших, почти как заклинания.

– Но я только что получил сообщение, что ваш планетолет сгорел в плотных слоях атмосферы, – выдавил он наконец. – Так вы живы?

– Поскольку я чувствую свои руки и ноги, то, скорее всего, да, – сказал Корвин.

– “Клелия” погибла! – ахнула Лери.

Хотя они ожидали этого, все равно больно было думать, что великолепная яхта сознательно принесена в жертву. Уже многие полагали, что убийство искина пятого поколения, такого, какой управлял “Клелией”, давно пора приравнять к убийству разумного существа.

– Иногда ловушки действуют безотказно, – заметил Флакк.

– Это похоже на чудо… да… – Центурион вигилов пожевал губами. – Когда-то я надеялся на такое чудо. Но оно не случилось…

“Твой отец! – шепнул голос предков. – Он надеялся, что твой отец спасся…”

– Вы имеете в виду гибель префекта Корвина? – озвучил подсказку Марк. – Мой отец сгорел в нуль-портале.

– Да, мы работали вместе… Я… то есть… все мы… я вам очень сочувствую.

– Разве? – перебил его Марк. – Разве патрициям кто-то сочувствует сегодня?

Вигил нахмурился.

– Думайте, как хотите, совершенный муж. Но мне будет больно, если вы мне не поверите…

“Без эмоций, – одернул себя Марк. – Не подливай масла в огонь. Поверь, что центурион предан Лацию, как истинный римлянин, и готов исполнить свой долг. Большего от него не требуется. Ты не женщина, чтобы объясняться ему в любви”.

– Центурион Регул, мне нужны имена всех похищенных и погибших патрициев, – Корвин старался говорить бесстрастно.

– Погибли не только патриции, – отозвался вигил.

– Список всех пострадавших, – поправил сам себя Марк. – Полные имена, возраст, должности…

– Инфокапсулу или распечатку?

– И то, и другое, если можно.

Через пятнадцать минут Регул лично передал списки Корвину. Информация, полученная на Китеже, оказалась не совсем точной. Цифры были преувеличены, списки не верны. Итак… Похищенными числились восемь: наследник сенатора Юлия Цезаря, племянник Фабия, два сына Корнелия Лентула; двоих мальчишек похитили у Клавдия; единственный оставшийся в живых сын Манлия Торквата тоже исчез, как и единственный малыш сенатора Камилла. Секта наносила удары методично. В списке погибших – старший сын Торквата. Но его сектанты застрелили два года назад. Теперь за несколько дней они убили восемь вигилов и жену Камилла.

– Похитители выдвигают какие-то условия? – спросил Корвин у префекта.

– Нет. Во всяком случае, я ничего не знаю.

“Если бы патриции могли, как плебеи когда-то, взять и удалиться с планеты, протестуя. Уход. Сецессия. И пусть плебеи буйствуют сколь угодно долго, – думал Марк. – Но мы не можем уйти – вот в чем дело. Мы не можем покинуть планету. Даже этого шанса у нас нет. Иначе мы перестанем быть патрициями”.

Серый купол, лишенный окон и дверей. Вообще всего лишенный, кроме маслянистого блеска многочисленных граней и ребер. Он вырастал из почвы и погружался в нее. Как озерный город на дно озера Светлояр. Тюрьма. Вход через шлюз. Бесчисленные сканирующие устройства. Безликие стены, полы и раздвижные двери. Экран, проходя через который, становишься прозрачным. Любая песчинка, скрытая на теле или в теле, отныне видима. Гай Флакк заключен здесь без предъявления обвинения. Просто потому, что его подозревают в причастности к похищениям и убийствам. Подозревают, но не могут доказать. Режим чрезвычайного положения дает право удерживать его в тюрьме тридцать суток. Или до тех пор, пока чрезвычайное положение не будет отменено.

Гая Флакка арестовали в госпитале, куда он был доставлен после аварии: скутер Гая столкнулся с наземной машиной, амортизационное кресло выбросило пассажира, а скутер взорвался. Синяки и ушибы, полученные в аварии, здоровью пострадавшего не грозили. Другое дело – рана на животе. Луч бластера разворотил половину кишечника, и Флакка поместили в регенерационную камеру. Медики не сомневались, что рану Гай получил гораздо раньше, чем попал в аварию. То есть раненый куда-то мчался и…

Явились вигилы. На все вопросы Гай либо не отвечал, либо бормотал что-то уклончивое. Где, когда, кто… нет, он ничего не помнит. На следующий день Гай Флакк попытался сам отключить регенерационную камеру и бежать. Облепленный регенерационным раствором, скрючившись, ковылял он по больничным коридорам. Разумеется, его без труда остановили, вернули в процедурную, закодировали двери. И тут стало известно о похищении племянника сенатора Фабия и еще нескольких патрицианских отпрысков. Галанет запестрел заявлениями секты “Очищение”.

“Патриции обречены либо умереть, либо потерять память. И пусть они добровольно отдадут детей для промывки мозгов”, – так звучали требования неизвестных плебеев. Впрочем, неизвестными они оставались всего несколько часов. После ареста Гая Флакка поступило сразу несколько сообщений, что секту “Очищение” возглавляет именно он.

Гай не отрицал и не оправдывался. Он вообще ничего не говорил.

Внутри тюрьмы все тоже было серым. Помещения отличались только размерами.