Чтение онлайн

Как же я их всех презирал! Вот таких, закованных в строгие рамки этикета — белоснежная нательная сорочка, верхняя рубаха, цветастая понева, подпоясанная неизменным кушаком, коса (куда уж без нее!) — правильных до самодовольства, малахольных идиоток. Родители поставляли их для смотрин с тягостной для меня периодичностью. Ради скучных этих свиданий приходилось то и дело отказываться от действительно необходимых встреч, менять собственные планы, отвлекаясь от того, что я считал по-настоящему важным. А уж сколько сил и времени я каждый раз тратил, чтобы без конфликтов избавиться от очередного навязанного знакомства… В первое мгновение показалось, что с Чаяной будет гораздо проще. Девушка не производила впечатления опасного противника, казалась всего лишь очередной восторженной дурочкой. Переломить ее интерес и первую увлеченность было делом плевым. Пять минут беседы, правильно подобранные слова — и любые положительные эмоции превратятся в страх.

Грубить я не любил, однако с некоторыми молодыми девушками завуалированное хамство приносило самые впечатляющие результаты. Вот и в этот раз я резонно решил прибегнуть к давно зарекомендовавшему себя методу — указать невестушке на ее место в нашей будущей семье. Как же я ошибался. За маской трогательно-безобидной лани скрывалась тигрица. Мало того, что она не просто не испугалась, она прилюдно осмелилась огрызнуться и напасть.

Удар этой крепкой ладошки вряд ли мог причинить мне боль. Даже самую малую. Но те капельки крови, что остались на ее пальцах, сорвали в моей голове последние ограничители. Я впервые в жизни почувствовал не просто азарт, а настоящий охотничий инстинкт, почувствовал, что хочу поймать того, кто посмел мне перечить. Поймать и… что? Уничтожить? Нет! Заставить признать мое превосходство? Возможно. Присвоить себе? Несомненно! Все эти эмоции кипели во мне, а молоденькая девчонка, которая не имела представления о том, что на нее открыли сезон охоты, при взгляде на меня неприязненно морщилась.

Растерянное восклицание матери привело меня в чувство, заставило затолкать поглубже желания и инстинкты и успокоиться хотя бы до конца вечера. Медленно до меня стало доходить, что она пустила кровь ненарочно, всего лишь царапнула щеку выпуклой завитушкой на резном браслете. Дошло и то, что она задела меня за живое совершенно случайно, что не было никакой попытки взять надо мной верх. Просто так сложились обстоятельства. Однако, в целом эта простая истина ничего не поменяла — усмирять внутренний азарт я не собирался.

Выбранная жертва оказалась не такой уж слабой и глупой? Не беда, так даже интереснее, а то какая же охота без куража и задора? Какая же охота без попыток дичи сбежать или слегка потрепыхаться в когтях хищника? К концу ужина я даже успел оценить острый ум приглашенной в наш дом гостьи. Она с легкостью поддерживала ничего не значащую беседу, умела интересно говорить о пустом, выведывала подробности моей биографии, о себе при этом не сообщая ничего важного. Мой интерес разгорался все сильнее. Щеку ощутимо пекло в том месте, где украшение оставило свой след. Забываясь, я то и дело касался царапин пальцами, однако тут же одергивал себя, криво улыбаясь. Кажется, мое поведение, в отличие от того первого грубого высказывания, перепугало гостью не на шутку, отчего я испытывал странное удовлетворение.

Остаток вечера я выискивал и неизменно находил все больше подтверждений хищному характеру теперь уже точно своей невесты. Находил и балдел в предвкушении. Украдкой, когда чувствовал, что ее внимание обратилось на кого-то другого, изучал ее, пытался разгадать в ней ту основу, тот внутренний стержень, из которого могла вырасти столь свободолюбивая натура.

Очередное прикосновение к разуму богини вышло коротким, но невероятно глубоким. Под закрытыми веками вспыхнул, обжигая сетчатку, звездный мост, однако его тут же заслонила тень. Высокая фигура посланника, сотканная из мрака, окутанная сияющим ореолом, шагнула ко мне и опустилась рядом на остывающий песок.

— Приветствую тебя, верховная. Мир твоей земле и твоему небу.

Я утерла со щек слезы и покрепче ухватилась за массивное древко посоха — мой единственный якорь.

— Да минует тебя буря, — выдохнула я, а потом поняла, что и кому сказала.

— Бури мне теперь не страшны, луноликая, — иронично хмыкнул посланник. — А теперь, раз уж мы проявили друг к другу необходимую вежливость, стоит поговорить о важном. Как бы мне не хотелось обратного, надолго задержаться я не смогу.

Я понимающе кивнула и протянула ему руку ладонью вниз. Так же, как делала при каждой нашей встрече. Прикосновение сильных пальцев обожгло меня холодом так сильно, что рука онемела почти до локтя. Я охнула, и ухнула в видение. Мне показалось, что меня дернуло куда-то вперед, с размаху впечатав в невидимую преграду. Удар оказался настолько силен, что я повалилась на колени. Тело мое ломало и корежило — то была плата за навязанный телу дар пифии. Это нельзя было назвать судорогами. Сомневаюсь, что у целителей нашлось бы подходящее описание тому, как выгибало и выкручивало меня. Я же не стала сдерживаться, кусая губы, как пыталась в ночь знакомства с посланником. Жуткий вопль боли, перемежаемый хрустом костей, разорвал тишину ночи. Кричала я не переставая. Легче от этого не становилось ни капли, но и терпеть безмолвно не было никакой возможности. Во время видений мозг мой совершенно отключался.

А потом разум богини вобрал в себя мое сознание, и оглушительный крик мгновенно стих. Нет, я вовсе не стала частью звездной странницы, не соединилась с ней в единое целое, просто на пару мгновений моя душа попала туда, куда все отправляются после смерти и где ожидают очередного рождения.

Боги не могут жить в физическом мире. Они существуют на другом плане бытия. И лишь изредка могут являть смертным свою волю, меняя их жизни, карая и милуя. Нет, я не умерла, коснувшись богини. Но я определенно стала частью чего-то не живого.

Этой юной девочки больше не было.

Вернее, ее не стало задолго до нашего объединения, но она пока еще не осознавала этого.

Она словно бы жила по инерции. Однако я предполагала, что причиной подобного извращенного существования мог стать чей-то приказ.

По крайней мере, она дышала. Она двигалась. Улыбалась, плакала. Ела и пила, не чувствуя вкуса. Говорила или молчала. Но внутри нее ширилась голодная алчная пустота, до дрожи желающая вырваться из подчиненного тела.

Поначалу она еще сопротивлялась. Потом силы закончились, и она перестала. Только изредка бормотала во сне «не хочу, не хочу», но так тихо, что никто не слышал.

В один из дней на шее под волосами расцвела алая огненная метка, и тело полностью перестало ей принадлежать.

Последнее воспоминание накрепко отпечаталось в ее памяти. Теперь, в благодарность за краткое освобождение, она показывала мне все, что видела в ту ночь. Передала, как девичья спальня вдруг поплыла перед глазами, как навалилась неподъемная тяжесть, мягко и непреклонно втягивая в бесчувственное беспамятство, как незнакомые мужские руки подхватили обмякшее непослушное тело. Показала, как над ней склонился смутно знакомый мужчина. Она не знала его, но наверняка видела прежде его лицо. Мужчина, освещенный со спины неверным светом живого пламени, на миг склонился над ней, пару раз махнул рукой перед ее лицом и недовольно скривился. А потом взял ее лицо в руки и приложил ко лбу плоский металлический диск. Боль ударила одновременно в виски и прострелила затылок, словно кто-то проворачивал в ее голове тонкую острую спицу. Она закричала, срывая голос — громко и пронзительно. Так, как прежде кричала я. А потом крик захлебнулся, словно его отрезало — первый приказ был дан.

В забытьи я пробыла недолго. Очнулась я полная сил, как бывало каждый раз при таком тесном соприкосновении с богиней. Пришла в себя, но глаз не открыла, ощущая присутствие посланника и понимая, что ничего еще не кончилось. Пережитое вместе с умершей девочкой отпечаталось в памяти намертво. Я помнила все до мельчайших деталей.

— Что ты видела, алмея [5] ?

— Небольшой полый диск с кровью внутри. Металл с насыщенным желтоватым отливом, покрыт пленкой зеленоватой патины. По краю мелкие насечки. У меня сложилось впечатление, что он — центральная часть чего-то гораздо более массивного, тогда эти зарубки могут быть краями какой-то рунической надписи.

— Плохо… это очень плохо! — посланник кружил рядом со мной, прикасаться, однако, не стал, понимая, какие будут последствия. — Послушай, странница, тебе немедленно нужно рассказать о том, что ты увидела, моему отцу. Он сумеет правильно распорядиться этим знанием.

— Чего ты не договариваешь? — решительно потребовала я.

— То, что ты видела — это артефакт.

— И поэтому я должна нестись сломя голову через океан?

— Божественный артефакт, алмея… — нехотя и довольно мрачно договорил посланник. — И, боюсь, он ничуть не похож на тот, что принадлежит твоему народу.