Чтение онлайн

Впрочем, все эти мысли промелькнули и исчезли, стоило только почувствовать ласковое, почти невесомое, прикосновение к щеке, лбу, а потом и волосам, выбившимся из боевых кос.

— Зорян! — тихий рваный всхлип раскаянием полоснул по сердцу.

При звуке самого лучшего, самого родного на свете голоса все остальное потеряло всякое значение. Мама ни капли не изменилась, ни на день не постарела, хотя в волосах заметны стали тонкие нити первой седины, а в уголках глаз и губ морщинки — та цена, которую она заплатила за решения и поступки старших сыновей. Годы сделали Чаяну Калиту еще красивее, смыли с нее все наносное. Не стало невинной невесты, выбранной амбиционным и избалованным сыном древнего рода. В прошлое ушла властная и гордая супруга главы Совета, признанная соратница своего мужа, имеющая право повелевать и приказывать жителям общины. Рядом со мной стояла просто женщина, пришедшая проведать сына.

— Какой ты стал крепкий… — заговорила она полушепотом. — Здоровяк! Я отпускала мальчика, а вернулся мужчина.

Я блаженно прикрыл глаза, впитывая в себя ее прикосновения, неповторимый ее запах, ее ласку и нежность. Позволил себе как в детстве на пару мгновений поддаться ее рукам, но все же аккуратно вывернулся из-под ладоней и укоризненно качнул головой.

— У нас еще будет время, мама! Разве отец не сказал, что я задержусь после ужина, а не сбегу в закат.

Матушка прищурилась и гневно фыркнула:

— У твоего отца сплошные тайны. И ты не далеко от него ушел, мальчик мой. Один Край меня понимает. Сказал, когда ты появился и где тебя поселили по отцовской просьбе. Думаешь, мне было легко ждать? Семнадцать лет ждала каждый день, гадкий мальчишка! Едва сдержалась и не побежала в едальню Венкеласа. Благодари нашу гостью… Одно ее присутствие в доме меня и удержало.

Страстная эта отповедь, произнесенная тихим почти свистящим шепотом, напомнила мне о том, на кого я вырос похожим своим упрямством и непреклонностью. Я качнулся в ее сторону, схватил за узкие ладони и сделал то, что должен был сделать очень давно, но никак не хватало мужества. Опустился перед женщиной, подарившей мне жизнь, на колени, и тихо выдохнул:

— Прости, мама.

Она на мгновение замерла, а затем качнулась ко мне, ухватила за плечи, силясь поднять, а когда добилась желаемого — я встал и выпрямился-таки в полный рост — повисла на моей шее, уткнувшись в нее лицом. Это было так правильно и одновременно столь непривычно: прежде не я, она была моей опорой. Теперь же на моем фоне мама казалась маленькой — сущей девчонкой. Худенькой, изящной.

— Дурачок! Какой же ты еще дурачок! — всхлипывала она, цепляясь пальцами за мою шею. — Так ли давно ты был моим любимым мальчиком? Давно ли я прижимала тебя к своей груди, покуда ты капризно отталкивался кулачками? Давно ли я кормила тебя молоком, гладила по вихрастой черноволосой головенке и тайно от себя самой радовалась, что ты у меня есть? Давно ли учила тебя любви и нежности, видела твои первые шаги, слышала первые слова, целовала разбитые по неосторожности коленки и вытирала слезы? Ты весь — часть меня. Жаль только меня не было с тобой рядом, когда ты, наконец, повзрослел, стал сильным, решительным мужчиной. Я молила богиню о тебе ежедневно, ежеминутно. Тебе не в чем каяться передо мной, сын!

Я окунулся в ее объятия, как в ласковое теплое море. Весь мир перестал существовать. Не осталось ни отца, ни второй приглашенной к ужину гостьи, вообще никого.

— Да, Аламир… Хоть ты и рассказывал мне про своего сына и способности, я не думала, что он в действительности настолько одарен, — протянул бархатно чарующий женский голос.

Жрица, все также закутанная в свое пестрое одеяние, продолжала сидеть в дальнем углу столовой, однако теперь в ней почти не осталось той сбивающей с ног чувственности. Впрочем и детской наивности, которая поразила меня в нашу первую встречу, тоже не наблюдаось. Теперь она еще сильнее напоминала мне самоуверенную и невероятно опасную хищницу. Хитрые глаза ее насмешливо блестели, улыбка казалось такой очаровательной, а тон приветливым, что я лишь насторожился сверх меры.

Мама разжала руки и отступила вбок, вспоминая о приличиях.

— Позволь представить тебе мою давнюю знакомую, сынок. — заговорил отец. — Барият, как и ты, впрочем, прибыла в Бухтарму по моей просьбе. Бари, как ты уже поняла, это мой старший сын.

— Теперь, когда все знакомы, может быть мы оценим искусство нашего повара? — хозяйка дома подтолкнула меня в сторону накрытого стола с разнообразными блюдами.

Ужин прошел странно. Отправляясь в дом к отцу, я предполагал, что могу встретить там не только родителей. Однако мне почему-то казалось, что обсуждение причины, по которой отец вызвал меня в общину начнется прямо за столом. Матушка, впрочем, внесла свои коррективы — во время ужина под ее взглядом никто так и не осмелился заикнуться о чем-то более серьезном, чем урожай крылатых бобов. Разговоры велись на отвлеченные темы, хотя все равно с завидным постоянством возвращались к одной, самой главной. Ведь еще до начала сезона дождей в Люту должна была отправиться делегация ллайто. Официальной целью визита считалось подписание мирного договора между многоликими и оборотнями, но все присутствующие точно знали, что в действительности соглашение давно подписано и для его вступления в силу откладывалось до полного совершеннолетия гарантов мира. Теперь же, князь по какой-то причине решил не ждатб полного совершеннолетия своей младшей родственницы, никаких препятствий для заключения договора не осталось. Визит делегации в Изборск должен был завершить многолетнее ожидание договаривающихся сторон.

По случаю вероятного примирения давних недругов в княжий терем ожидалось прибытие представителей других народов: вранов, на чьей территории теперь проживали ллайто, драгов, проверенных политических союзников оборотней, возможно и зигмар. В некоторых межрасовых конфликтах халифи Йеанна хан Хервиетт Маэ выступала в качестве нейтральной силы — этакого переговорщика для всех враждующих сторон. Спорить с венценосной серпентерой и остальными песчаниками, считающими свою халифи живым воплощением богини, не хотелось никому.

Зигмар по праву считались сильнейшими целителями и виталистами, а остаться без магов этого профиля не хотелось ни одному правителю.

Рассказы Барият о ее странствиях по миру я слушал с искренним интересом, временами находя в них сходство с собственными скитаниями. Для матушки, не покидавшей общины, или отца, чьи выезды всегда были строго регламентированы, истории халифатки выглядели сказками — иногда волшебными, иногда пугающими, абсолютно неправдоподобными, невозможными в реальности. Сама жрица во время ужина вела себя более чем странно. За весь вечер ни разу так и не взглянула на матушку прямо — глаза в глаза, не заговаривала с ней первой, а если отвечала на какие-то ее вопросы, то с неизменным пиететом и благоговением.

Ситуация изменилась лишь после того, как голод был утолен, и отец предложил перейти в кабинет. Матушка согласно кивнула, но с нами не пошла, лишь тяжелым взглядом проводила мое обратное перевоплощение в чужого двуликого. Вопреки озвученным планам, спустились мы не на третий этаж, где располагался домашний кабинет отца, а на нижний подземный уровень. В дальней угловой комнате обнаружилась и причина столь странного выбора места для беседы.

— Край говорил, что из общины пропало несколько жителей? — меланхолично поинтересовался отец, отпирая массивную дверь. Широкие полосы, которыми она была обита снаружи, отливали на свету матово-белым цветом.

— Да, но не сообщил ничего конкретного. — Пожал я плечами, наблюдая как старинный ключ с мудреными бороздками и незнакомой руной в навершии проворачивается в замочной скважине.

— Почти неделю назад Барият привезла мне нечто очень ценное. С тех пор ни прошло ни одной ночи, когда бы я спокойно спал в своей постели. Трижды в дом проникали воры, преодолевшие все защитные чары и артефакты с такой легкостью, которой мне остается лишь позавидовать. Последние два дня приходили убийцы, которых посылали уже не вынести из моего дома нечто важное для заказчика, но лишить меня жизни. — Отец вынул ключ и вновь вернул его на цепочке на шею. — Тела воров и убийц, отправленных в мой дом, я запирал здесь.

Внутри узкой длинной комнаты было сумрачно, но мне хватило света чтобы разглядеть пять смотровых столов на колесиках, какие обыкновенно используют в мертвецких. На каждом из них лежали стыдливо прикрытые простынками обнаженные тела. По одному на каталку. Лишь на дальней тело все еще оставалось одетым и смутно знакомым.

— Ты хоть кого-нибудь опознал? — полюбопытствовала алмея, приподнимая одну из простынок кончиком длинного хвоста.

— Собственно поэтому я вас сюда и привел. — Ответил отец, полностью открывая лицо одного трупа. — Все лежащие здесь — люди. Вполне возможно наемники. В империи сейчас можно нанять кого угодно от вора до каннибала, предпочитающего мясо маленьких девочек. Впрочем, эти были при жизни не из таких, слишком молоды. Однако все они маги. И у каждого была занимательная вещица, позволявшая притворяться кем-то другим…