Чтение онлайн

— Я еще не допила чай. — Она сделала очередной глоток.

Она так долго пила чай, что оставшаяся в чашке из тонкого костяного фарфора жидкость должна была давно остыть.

— Тогда возьми с собой.

Она посмотрела на него снизу вверх с выражением ужаса на лице.

— Этот дом теперь твой, Мэриэнн. Здесь нет слуг, кроме Каллертона. Нам не нужны церемонии. Ты здесь хозяйка, можешь делать все, что тебе хочется.

Легкая улыбка тронула губы Мэриэнн, но моментально исчезла, и она так крепко сжала ручку чашки, что пальцы побелели.

— Пойдем. — Рейф протянул ей руку.

Мэриэнн очень аккуратно поставила чашку на блюдце, не отводя от нее глаз. Он заметил, как прежде, чем подняться на ноги, она сделала глубокий вдох с видом женщины, идущей на казнь. Взгляд Мэриэнн остановился на его руке, и после некоторых колебаний ее пальцы легли в его ладонь. В комнате было тепло. Огонь в камине пылал, прогоняя осенний холод. Но рука Мэриэнн была холодна как лед. Она избегала смотреть на него. Рейф нежно обнял ее и прижал к себе. Она же оставалась неподвижной, напряженной и холодной.

— Мэриэнн, — ласково позвал он.

Она сглотнула и продолжала стоять не двигаясь. У Рейфа возникло ощущение незримого кого-то третьего. Он дотронулся до краешка ее подбородка и приподнял вверх ее голову, чтобы она не могла прятать лицо. Прежде чем она смогла это сделать, он заметил в ее глазах тень страха.

— Тебе не о чем беспокоиться. Мы не будем делать того, чего ты не захочешь, — успокоил Рейф. — Обещаю.

Она взглянула на него, потом протянула руку и погладила его по щеке с особенной нежностью.

— Ты добрый человек, Рейф Найт. — Ее прикосновение было легким, ласковым и наполненным любовью.

— Во мне много всего намешано, Мэриэнн, но доброты нет.

Они оба знали правду о том, каков он.

— Что бы ты ни говорил, ты был добр ко мне.

Мэриэнн повела рукой, при свете пламени блеснуло золотое обручальное кольцо. Рейф поймал ее пальцы, поднес к губам и поцеловал кольцо. Почувствовал, как в нем поднимается волна желания. Она его жена, его женщина. И Рейф стал целовать ее тонкие пальцы, ладонь, запястье, лаская его языком, будто пробуя на вкус.

Неглубокий хриплый вздох вырвался из груди Мэриэнн, и она, став более податливой, склонилась к Рейфу, положив руку на лацкан черного фрака.

— Мэриэнн, — прошептал он, нежно целуя ее в губы, возбуждая движениями языка.

Как же она трогательна и невинна, открывшись ему. По мере того как разгоралась таившаяся в ней страсть, тревога таяла. Рейф почувствовал, как расцветает в ней цветок желания, такой же горячий, как тот, что алел в нем. Он поднял ее на руки и понес в свою спальню.

В доме царила полнейшая тишина. Каллертон ушел, оставив их наедине в первую брачную ночь.

Рейф захлопнул дверь и поставил Мэриэнн на турецкий ковер, не разжимая объятий. Огонь в печи все еще горел, вспыхивая оранжевыми и красными языками, даруя тепло. Мэриэнн взглянула на постель, и Рейф вновь почувствовал, как каменеет ее тело.

— Рейф, — шепнула она, и в глазах отразился такой ужас, что он остолбенел. — Я… — Она закусила губу.

— Тебе нечего бояться, Мэриэнн. То, что мы будем делать, доставит удовольствие нам обоим. И я повторяю, тебе не надо делать ничего, чего бы ты не хотела.

Мэриэнн слегка улыбнулась ему с благодарным облегчением. Но когда он тронул рукой пуговицы на ее платье, она отступила назад.

— Мэриэнн?

Она снова отступила, стараясь держаться подальше от него.

— Я… не могу… — Ее глаза, метавшиеся между ним и кроватью, расширились и заблестели от слез.

Рейф видел, что ее тревога растет с каждой секундой.

— Мэриэнн, — позвал он совсем тихо, как если бы уговаривал испуганную лошадку, стоя неподвижно и раскрыв ладони опущенных вниз рук, пытаясь утешить, успокоить ее. — Мы не будем делать этого сегодня. Если ты хочешь подождать…

— Да! — воскликнула она, ухватившись за его слова, как утопающий за соломинку. — Но мы должны будем…

— Это никого не касается, Мэриэнн. Только тебя и меня. — Он смотрел ей в глаза.

Она закусила губу.

— Ты не будешь заставлять меня?

— Конечно нет. Я никогда не буду тебя заставлять.

— Но ведь ты имеешь право, как мой муж?

— Не знаю, что тебе говорили, но мужчина не имеет права принуждать женщину, Мэриэнн.

Она опустила взгляд.

— Я никогда не стану спать с тобой, пока ты сама меня об этом не попросишь, пока не будешь умолять. Даю тебе слово.

Мэриэнн снова посмотрела ему в глаза. Все смешалось в этом взгляде: облегчение, благодарность, любовь; он проник в самую глубину его существа, в самое сердце. Рейф протянул ей руку. Мгновение она колебалась, потом положила свою руку сверху. Он сжал ее пальцы в своих и почувствовал, как она расслабилась, обвила его руками и спрятала лицо у него на груди, прижавшись к ней губами сквозь ткань рубашки.

— Спасибо, — прошептала она.

Рейф поцеловал ее в макушку и отпустил.

— Я выйду, пока ты будешь переодеваться. Мужчина и женщина могут просто спать в одной постели, и больше ничего. Так мы и поступим, когда я вернусь.

Они посмотрели друг на друга, и он заметил ее виноватый взгляд.

— Извини меня, Рейф.

— Тебе не в чем извиняться, Мэриэнн.

Она закрыла глаза, будто ей невыносимо было слышать эти слова.

Рейф поцеловал ее в лоб и вышел, размышляя, почему, черт побери, его жена так боится супружеского ложа. Но он понимал, что это вопрос деликатный и торопиться нельзя. Надо проявить терпение и постепенно научить ее тому, как все должно быть.

Мэриэнн не стала смотреть, как он раздевался, не отрываясь, уставилась в стену. Ее тело напряглось в предчувствии того, что он ляжет рядом с ней. Но когда кровать просела, сердце у нее подпрыгнуло с такой силой, словно вот-вот выскочит из груди. Он всего лишь поцеловал ее и пожелал доброй ночи. Они лежали рядом, не касаясь друг друга. Но и без этого Мэриэнн ощущала его тепло, которое рассеивало ее страхи. Она слушала его дыхание. Когда он заснул, она повернулась и принялась изучать его профиль при свете канделябра.

Спящим Рейф выглядел моложе, суровость исчезла. Какой же он красивый! Темные брови, низко нависающие над глазами, крепкий нос, твердый изгиб полных губ, подбородок. Сильный, решительный, этот мужчина не ведал страха и мог противостоять целому свету. Однако его слова, сказанные на складе, пронеслись в голове Мэриэнн. «У нас у всех есть свои страхи, Мэриэнн». Она не могла себе представить, чтобы он когда-нибудь испытывал страх, чувствовал себя жалким и бессильным. Ничто не могло испугать его. Это другие должны бояться.