Чтение онлайн

Ведущий потерял дар речи вместе с охнувшими гостями, когда Лекса урвал с моих губ поцелуй.

Он так некультурно и отчаянно сорвался, застонав мне в рот, что я обхватила его за запястья, пытаясь не то оттолкнуть, не то удержать. Маска выпала из моих рук нам под ноги. Я всхлипнула в мужские огрубевшие губы и сдалась под напором непоследовательных ласк.

Лекса целовал меня так остервенело, словно пытался воскресить мою любовь к нему.

Наверное, и правда был очень молод, если не понимал.

Я до сих пор его любила.

Муратов быстро опомнился, когда успел опозорить нас перед всем ВУЗом. Распахнул свои посиневшие напуганные глаза и осторожно выпустил моё вспыхнувшее лицо из своих рук. Я чуть склонила голову, с трудом дыша и до сих пор не до конца веря, что это произошло. У меня онемели губы и сердце.

Дерзкому Лексе повезло стоять к ним спиной. Я же видела столько преподавателей, студентов, должников, дипломников, которые теперь были посвящены в мою личную жизнь, что не нашла ничего лучше, чем просто молча двинуться к выходу.

Концерт окончен.

Я, не торопясь, поволоклась к двери, содрогаясь от сожаления и чувствуя спиной, как он тут же двинулся следом. Мне хоть и было стыдно, но эту жестокую выходку я уносила с собой на память с большим трепетом.

Мы закрыли дверь в актовый, оставшись наедине на лестничной клетке.

Здесь когда-то мы встретились впервые.

— Тебя теперь уволят? — я облокотилась о низкий подоконник, а настойчивый, но перепуганный Муратов зажал меня, с двух сторон облокотившись руками.

Я никак не могла привыкнуть к его новым, мужественным чертам и разрешила себе немного полюбоваться. Так голос казался будто ещё бархатистее. В ушах не было привычных колец, а на шее зияла самая настоящая грязь.

Но я любила его даже таким.

— Нет, не переживай, — ласково попросила я.

Мои тяжелые уголки рта еле приподнялись. Я опустила взгляд на его заманчиво приоткрытые губы. Хотелось погладить Муратова по гладко выбритому лицу, пока ещё можно было дотянуться.

Лекса приластился к моей ладони, словно кот, но потом настороженно обмер, прислушиваясь к словам.

— Я сама увольняюсь. Уезжаю в другой город… Я желаю тебе идти своей дорогой, Лекса. Быть собой и никогда не «притворяться» кем-то другим. Мне будет не так больно теперь, когда я увидела… Что ты ещё не до конца забыл свою прошлую жизнь.

— Виолетта Сергеевна, с вами всё хорошо? — из-за двери вдруг высунулись Лиза, Настя и Артём.

Я, не скрывая, ревела. А когда посмотрела на спину отошедшего в сторону Муратова, увидела, как вздрагивает его кудрявая голова.

— В-всё в порядке. Вы не м-могли бы продолжить мероприятие без меня? — просипела я, заглядывая ребятам за спины.

Там было несколько сотен людей и оглушительная тишина.

— Л-ладно…

Взволнованные студенты нехотя закрыли дверь изнутри. И через мгновение оттуда донеслась музыка.

Я не думала, что нам действительно доведётся когда-то прощаться вживую.

Прощай, Кудрявая Башка.

— Я ездил в табор, — вдруг снова завёлся он.

Муратов обернулся, не стесняясь раскрасневшихся глаз. Из них исчез и тот малый блеск, что ещё можно было принять за надежду. Он смирился… В солнечном сплетении что-то скрутилось в узел.

— Мама с папой помирились. Бабушка рассказала, как ты им помогла. Спасибо…

Я стянула с мокрого лица маску и обречённо бросила в урну.

— Ерунда. Я здесь не при чём.

— Но… Просто, я хотел сказать «спасибо»… — Лекса глубоко вздохнул, кусая нижнюю губу.

И, наверное, чтобы не пытаться больше навязываться, быстро зашагал к лестнице, не оборачиваясь и не прощаясь.

Что ещё я хотела услышать? Он сказал всё, что мог…

Вдруг я вспомнила, как мы бежали за Анной Дмитриевной по вокзалу. Потом, как куковали в полицейском участке. Как они с Санко переглядывались из-за решётки, оставив все обиды в прошлом. Вспомнила каждую девочку и Иду.

И даже её предсказание.

Вам с ним по судьбе вмэсте быть до конца. Только нужно перэжить страдания и долгую разлуку.

Я остолбенела, ошарашено вдохнув воздуха.

К-как? Д-до конца?

Значит, я уеду в другой город, а он достанет меня и там? Зачем я… Зачем тогда я гнала его?

Боже! Я ведь и дня не смогу прожить, не подумав о Муратове! Э то ведь правда! Я же знаю, что это правда!

— Лекса! Стой! — я кинулась следом и вцепилась в перилла, когда он послушно остановился на лестничной клетке.

Как объяснить? Что нам нельзя расставаться!!!

— Лекса… Я… Пошли танцевать? — наверное, я тронулась умом!

Дорожки слёз моментально иссохли, стягивая кожу на лице.

— Я мечтала, что когда ты вернешься, мы будем танцевать на балу! Пойдём?

Он растерянно посмотрел на меня снизу вверх своими бледно-голубыми округлившимся глазами, приоткрыв рот.

Прости, Лекса! Прости, что так долго тебя не узнавала!

Парень растёр лицо, чуть расслабив воротник рубашки, и медленно вернулся в фойе актового зала.

— Прошу вас, Виолетта Сергеевна, — он, пытаясь спрятать от меня неровное дыхание, открыл металлическую дверь. — В этот раз я буду держать столько, сколько потребуется.

Из меня вырвался истеричный хохот и ещё немного слёз.

— Лекса, я так скучала! — отбросив все нормы приличия, чужие взгляды, что останавливались на нас из-за приоткрытой створки, я обхватила его за шею и впилась в родные истерзанные губы.

Мы снова сделали это на глазах моих коллег и студентов, только теперь я бессовестно отвечала.

Плевать! Ну увольте меня! Отчислите это кудрявое чудо!

— Я же не опоздал? — раздалось за спиной.

Я ошалело отпрыгнула от Муратова, попытавшегося меня удержать, и закрыла ладонью припухшие губы.

— Александр Вадимович? — сглотнув слюну, я обернулась на декана, и проговорила с закрытым рукой ртом.

Затем вернулась взглядом обратно, на мило улыбающегося Лексу.

— Вообще-то, как раз вовремя, — прохрипел он.

Александр Вадимович совершенно не удивился присутствию своего бывшего студента, шоркая начищенными ботинками в сторону входа в актовый.