Маска
Шрифт:
— Он хромает? — про себя подумала, а после взяла ноты лежащие на инструменте, — мне играть эти композиции?
— Что? Да…эти… живее!
— Сейчас, — открывая крышку, начала нажимать на клавиши и на весь холл разнесся красивый звук.
Пытаясь настроиться и привыкнуть к новому инструменту, ты "разыгралась", а после начала исполнять одну из композиций лежащих рядом. У тебя вроде как неплохо получалось, но его светлость остановил тебя.
— Довольно!!! — очень громко закричал он, пугая тебя. Остановившись, ты услышала шаги вперемешку со странным стуком трости, будто он вот-вот выйдет из комнаты, и от этого сердце убежало в пятки, но мужчина остановился будто прямо за дверью, — это ведь не вы.
— Ч-ч-что, простите? — заикаясь, уточнила.
— Вчера играли не вы.
— Нет, это была я, — уверено ответила.
— У меня совершенный слух. Я сам музыкант. Играла ваша сестра! Зачем вы меня обманули?
— Вчера играла я! Я и только я! — громко и уверенно отвечала, зная, как Луиза боится этого человека, поэтому не собиралась ее сейчас выдавать.
— Вчера утром я совершенно точно слышал другую игру, и это были не ваши руки!
— Может вам послышалось? Давайте я сыграю ещё раз. Мне сыграть? — но ответа не было, и ты решила начать, взявшись за другую композицию.
— Сыграйте то, что исполняли вчера! — перебил тебя граф своим громким голосом.
— Да, сейчас, — и начала снова.
— Не то!
— Опять не то?! — уже разозлилась сама, — хорошо. Тогда я уйду!
— Пусть приходит ваша сестра! Немедленно!
— О чем это вы? — делая вид, что ничего не понимаешь настаивала на своем.
— Что? Зачем вы пытаетесь меня обмануть?!
— Я говорю правду.
— Вы лжёте! Как вы смеете мне врать сейчас?!
— Нет!! — злилась, — а знаете что? Играйте сами, вы ведь тоже музыкант! Ещё и с безупречным слухом! — сказала и эти слова очень задели графа Кима.
— Что вы себе позволяете? Хамка! Хотя, чего я ожидал от простолюдинов.
— Как вы меня назвали? Я такой же человек, как и вы, — громко сказала, хлопая крышкой рояля, и поправляя подол платья, направилась к выходу.
— Стоять! Вы не отработали жалование! Я не разрешал уходить!
— Мне ваши деньги не нужны!
Не теряя гордый вид, ты была очень на него зла сейчас, ибо слово "простолюдины" тебя задело до глубины души. Высокомерие этого графа зашкаливало и работать на него совсем не хотелось. Даже зная, что матушка будет в ярости, ты приняла решение уйти, и впредь не иметь с ним никаких дел. Хлопая дверью, ступила на лестницу, даже не закрыв их за собой, и поскорее пожелала покинуть дом, но твое внимание привлек портрет ребенка на стене, и подпись снизу «Ким Кай».
— Это он что-ли? Граф? — прошептала, глядя на картину, — такой хороший малыш. Красивый, — и в эту же секунду, та дверь, что у рояля, открылась, и из нее, по всей видимости хотел выйти граф, думая, что тебя уже нет. Повернувшись на скрип, ты лишь заметила полу-силуэт, и трость. Его лицо было в маске. Она покрывала его полностью, а гримаса этой маски была довольно устрашающая. Кай тоже заметил тебя и моментально спрятался обратно. Испугавшись, ты убежала вниз по лестнице, и быстро метнулась к выходу.
— Уже уходите? — спросил стоящий на входе дворецкий.
— Да, извините, — сказала, буквально убегая через сад, к парадным воротами, пачкая подол платья о высокую, мокрую не скошенную траву. В этот момент, его светлость граф, стоял в окне, провожая тебя взглядом.
— Зачем я вышел? Напугал её ещё больше, — размышлял мужчина, шагая к роялю, и увидел там деньги, — не взяла. Их семья бедная. Так от чего же она такая гордая? — шёпотом говорил он сам с собой, и так же заметил забытую тобой книгу. Сгорая от любопытства, молодой человек открыл ее, и меж страниц нашел высушенный цветок в виде закладки, — какая интересная девушка, — прошептал, держа его в пальцах, — а книгу нужно вернуть.
4
Подавленная, ты спешно шла домой, предвкушая ярость мачехи. Вместе с этим, тебя переполняли странные чувства касательно графа.
— Какой высокомерный! — бурчала ты, — если я бедна, так со мной, как с собакой дворовой, говорить можно что-ли?! Ноги моей больше не будет в этой усадьбе!
По прибытию домой, мать и сестра сразу же выбежали тебе на встречу с расспросами, а ты не знала, что говорить и как оправдываться.
— Анна, детка, — начала мачеха, — ну что же ты так быстро? Что? Что он тебе заплатил?
— Ты видела его? — тараторила Луиза, перебивая мать, — видела или нет?! Я хочу знать всё! Он страшный?! Да? Очень страшный? Видела его лицо?
— Где деньги? Давай же их сюда.
— Он правда носит маску?
— Луиза, помолчи!! — крикнула на младшую женщина, — жалование?
— Матушка, тут такое дело… — опуская глаза, начала говорить, — дело в том, что у меня нет денег.
— Что?! Это ещё почему?!
— Он, точнее я. В общем, вчера играла не я, а Луиза.
— Анна! — возмутилась младшая.
— И что же? Как это? — в недоумении застыла ваша мачеха.
— Как только я начала игру, его светлость понял, что музыка не такая, и…
— Луиза, дочка, чего ты не сказала вчера?! Что же теперь делать? Мы потеряли такую сумму!! Иди и играй ты!
— Мама, нет!!!! — завопила девушка, как резаная, — я боюсь его! Он урод! Вампир! Не пойду и не проси! Анна, зачем ты сказала ему, что играла я!? Теперь он меня сожрёт!
— Луиза! — паталась унять ее мать.
— Я не призналась, что играла ты, но он очень разозлился, что музыка не та. Простите меня, мама, — грустно сказала, наклонив голову.
— О горе мне с вами! Мы могли бы столько заработать!
— Я ни за что на свете не пойду к нему! Нет, нет, нет! Я ещё так молода! Меня должен взять в жены богатый, красивый мужчина! — вопила младшая.
— Ох, тише ты. Горе мне, какие непутевые! Идите в огород, нечего боки пролеживать!! Не хотели лёгких денег, теперь зарабатывайте тяжёлые!! Отец, иди сюда, и послушай только, что творят твои дочери! — приговаривая, женщина ушла к вашему папе, что делал что-то на заднем дворе дома.
— Простите меня, мама, — извинялась ты ей в след, хотя по сути ни в чем не виновата.
Вы с сестрой пошли в огород, но младшая все не унималась с расспросами про графа Кима.
— Так ты его видела?
— Ну, не знаю, был ли это он.
— Он страшный?
— Этот человек был за стеной все время.
— Да?
— Да. Но как-то видел меня и хорошо слышал. Так странно, — вспоминала, нервно перебирая собственные пальцы.
— Видать не хочет показываться.
— Но я его увидела всего на долю секунды.
— Да ладно? И что? — широко распахнув глаза спросила сестрица.