Чтение онлайн

Выписавшись, он первым делом выставил свой бизнес на торги. Продал быстро и очень удачно. Часть средств тут же выгодно вложил. Ну, не мог он уже иначе. Бизнесменом был до мозга костей. И считал, что деньги должны работать. Не просто в банке лежать под процентами. Хотя и туда часть вырученных с продажи бизнеса средств пульнул. А еще…

А еще начал строить себе сруб в лесу. Ну как строить? Купил готовый. Ему его за лето собрали. Скважину пробурили, вода пошла чистая, вкусная. Благо родников было полно кругом. Удобства тоже в доме создали. Обнесли весь купленный им участок высоченным забором. И уже осенью Гришин туда переехал.

– Мишаня, что происходит? – рыдала его красавица жена, узнав о готовящемся разводе. – Я оступилась один раз, а ты…

Он никак не реагировал. И утешать не собирался. Пришлось бы обнять ее, погладить по голове, а он вдруг стал этого всего стесняться. Его тело подводило уже лет семь как, одрябнув и ослабев. А жена была просто красавицей. И однажды, глянув на себя голого в зеркале ванной, он ужаснулся. Представил, как она на него смотрит и содрогается от отвращения.

– Я оставляю тебе квартиру. И кое-какие деньги, – обещал он.

– Кое-какие?! – округляла она глаза. – Это сколько?

– На первое время хватит. А потом тебе придется самой о себе позаботиться.

– А это как? – тихо плакала она, совершенно не готовая к самостоятельности.

– Пойти работать, например. Ты ведь раньше работала. Напомни кем?

Она работала официанткой. В ресторане, когда она его обслуживала, они и познакомились. И он тогда не знал, что она девушка его приятеля.

– Но я не могу! Не могу туда вернуться!

– Можешь.

– А почему мне нельзя с тобой?

– В лес? – уточнял Михаил, собирая чемоданы.

– Видела я тот лес! – фыркала жена. – Там такой особняк тебе отгрохали!

– Заскучаешь и сбежишь.

– Не сбегу! – клялась она.

– Через месяц сбежишь. И да, тебе придется помогать мне по хозяйству, прислуги там не будет.

– Не сбегу, – уже не так уверенно обещала она.

Он дал ей слишком большой срок – месяц. Жена сбежала через полторы недели. Тихо собрала вещи. Выгнала машину за ворота и укатила, даже не простившись.

И, странные дела, Гришин вздохнул с облегчением. И начал учиться жить отшельником.

Поначалу было сложно от того, как вокруг тихо. И он включал телевизоры во всех комнатах на полную громкость. Если спутниковое телевидение шалило и не выдавало четкого сигнала, врубал музыку. Лишь бы заглушить тишину. А потом…

А потом начал находить в этом безмолвии удивительную прелесть. И научился слышать шелест листвы, ощущать аромат трав и цветов на утренней заре, а шум дождя по мягкой кровле действовал на него лучше любого успокоительного. И что главное: Гришин почти перестал принимать алкоголь. Круглый год ездил на рыбалку на дальний пруд. Усаживался на маленький складной стульчик и часами наблюдал за поплавком. Косил траву, потому что ему нужно было сено, он развел кроликов и привез на двор козу. Собирал грибы, ягоды и орехи. Зимой ходил на лыжах – далеко и подолгу. Потом топил баню и парился в ней часа два. И так…

Так прошло почти четыре года. Он не заметил как! Потому, наверное, что был безмятежно счастлив. Вложенные средства работали, принося стабильную прибыль. И для этого ему не надо было целыми днями находиться в офисе, метаться по встречам, подставлять, отжимать, нервничать. К нему повадились в гости старые друзья, поначалу не понявшие его выбора, а теперь начинающие ему тайно завидовать. Они пытались зазывать его на отдых за границу, чем вызывали у него искреннее недоумение:

– Чего я там не видел? – восклицал Гришин. – Жара, духота, толпы туристов, насекомые…

Друзья согласно кивали. И один из них в последний свой визит признался, что ведет переговоры с властями о покупке участка земли по соседству с Гришиным.

– Не совсем рядом, не переживай. Между нашими участками будет метров восемьсот, – успокоил он разволновавшегося Гришина. – Ничего я в твоем природном ландшафте не нарушу. Зато будем с тобой друг к другу на чай вечером ходить.

Строительство начали минувшим летом, дело шло к завершению. Друг часто навещал его, заезжая на стройку. И Гришин не знал: радоваться ему такому соседству или нет? Решил, что пока не станет об этом думать. Его личных границ никто не нарушал.

Бывшая жена, правда, попыталась навязаться. Но он ей отказал.

– Тебе нечего тут делать. Было время, когда я разрешил тебе пожить. Оно ушло. На этом все.

От друзей Гришин знал, что она не смогла хорошо устроиться после развода. Благополучно прожгла деньги, которые он ей оставил. А он ведь дал ей даже больше, чем планировал. И при бережном отношении к средствам ей хватило бы года на четыре. Бывшая жена ухитрилась спустить все за полгода.

Потом она продала квартиру в центре Москвы, которую он ей подарил. Купила две двушки в спальном районе. Одну, по сведениям, сдавала. Во второй жила сама. Несколько раз пыталась устроиться на работу, но отовсюду сбегала. И, по последним данным, работала где-то прислугой.

Честно? Он о ней почти не вспоминал. Он перевернул эту страницу. На этом все.

С прошлой осени у Гришина появилось новое занятие. От скуки ли или еще из какого интереса он вдруг выкупил запущенное здание в ближайшем коттеджном поселке. И организовал там пекарню.

Конечно, не на ровном месте случился у него интерес к пекарскому делу. Однажды летом, блуждая по крытому поселковому рынку в поисках хорошего куска баранины, он наткнулся на продавщицу пирожков.

Женщине на вид было под пятьдесят. Крепкая, румяная, с приятной улыбкой и удивительными карими глазами, светящимися молодо и интригующе. В джинсовом сарафане, джинсовой кепке, из-под которой выбивались русые кудряшки, она стояла за прилавком перед большой плетеной корзиной и приятным голосом, абсолютно ненавязчиво зазывала купить ее пирожков.

– С капустой, с яблочками, смородинкой, пышные, объедение просто! – перечисляла она достоинства своей выпечки. – Румяные, с пылу с жару. Молодой человек, купите пирожка!

Он не сразу понял, что это она его окликнула. Просто повернулся на ее голос, уж очень тот был приятным. А она смотрит прямо на него и улыбается.

– Вы мне? – ткнул он себя пальцем в грудь.

– Вам, вам, – рассмеялась она. – Подходите, не стесняйтесь.

– А я и не стесняюсь, – пробормотал он, ощущая странное смятение. Подошел с улыбкой. – Какой же я молодой человек? Я уже…

– Так и мне не шестнадцать! – воскликнула она.

И рассмеялась: звонко, заразительно, как девчонка. Потом откинула с корзины белоснежное вафельное полотенце. А там обнаружилось сразу пять берестовых туесов с пирожками. С такими, как она и нахваливала, – пышными, румяными. Картинка была как из сказки. И Гришин незаметно для себя попробовал все.