Чтение онлайн

Я отчетливо чувствую, как лезвие упирается мне в горло. Со стороны выглядит, словно он приобнимает меня за плечи и помогает мне идти. Народу нам почти не встречается. Время позднее, и на улице холодно. Да и когда кто-то проходит мимо, Владислав Сергеевич сильнее прижимает меня к себе, от чего лезвие ножа ощущается острее. Пару раз я пытаюсь все-таки вырваться, но бесполезно. Крепкие руки держат надежно. В отчаянии собираю всю свою силу и ударяю мужчину локтем в бок. Чувствую, как лезвие чертит по коже. Пугаюсь. Но боль терпимая. Видимо, только царапина. Мы подходим к машине, невзрачной Хонде серого цвета, стоящей в конце двора, окруженного домами. Фонари светят неярко. До меня доносится скрип качелей, раскачивающихся на ветру. Владислав Сергеевич крепко связывает мне руки моим же шарфом и сажает на переднее сиденье, привязав импровизированную веревку в ручке над дверью.

Мы выруливаем из двора, выезжаем сначала на одну из улочек, затем попадаем на оживленную дорогу. За окном мелькают дома, магазины, люди.

— Где телефон? — он садится за руль и заводит двигатель.

— Серьезно, вы теряете время, — говорю, растягивая слова. Отчаяние сквозит в каждом слоге. Дергаю руками, пытаюсь расслабить узлы. Ничего не выходит. — В сумке, — А смысл спорить? Пусть делает, что хочет. — Только еще раз, Максиму на меня плевать.

Владислав Сергеевич косится на мою сумочку, переброшенную через плечо, и качает головой. Пока за телефоном не тянется. Машин на дороге много, поэтому он не рискует отвлечься. Ведет он не очень уверенно, держа обе руки на руле. Его манера существенно отличается от манеры вождения Марса, уверенной и спокойной.

— Послушайте, — я уже не понимаю, где мы едем. Яркие проспекты сменились спальными районами. — Максим ненавидит меня. Он унизил меня так, что стыдно сказать. Он не станет вам помогать из-за меня.

— Это ты послушай, — отец Марса кидает на меня взгляд, но быстро отводит глаза. — Не пудри мне мозги. Я видел отношение Максима к тебе. И там, у дома Наташи ты тоже была. Мой сын не приведет левую девку в дом, — огрызается он.

— Ради мести приведет, — шепчу я. Горечь от этих слов остается во рту.

Мы снова едем молча. Дома по сторонам закончились. Лесной массив обступил дорогу. Мы едем уже около часа. Руки затекли. Я даже не пытаюсь запомнить дорогу. Все равно обратно пешком не дойду. Мы проезжаем Новую Купавну — достаточно большую деревню. В следующей деревне сворачиваем в проулок, и петляем там. Тишина давит.

— Откуда у вас машина? — хоть немного поговорим.

— Друг одолжил. Как и дом, в который мы едем, — голос Владислава Сергеевича грубый, но спокойный.

— Что за друг?

— В психушке познакомились.

— Долго еще?

— Почти приехали.

Зеленый деревянный домик находится на отшибе. Мы останавливаемся перед калиткой. Владислав Сергеевич отвязывает меня и грубо вытаскивает из машины. Нож снова у него в руке. Мы заходим в дом. Внутри грязно. Одинокая лампочка в передней комнате освещает комнату. Проходим мимо замызганной печи и входа на кухню. Бросаю взгляд на стол, застеленный клеенкой. Больше ничего заметить не успеваю, меня заводят в соседнюю комнату. Тут немного мебели: сервант, диван, кресло и кровать с железной спинкой и висящими на ней наручниками. С опаской смотрю на них. Отец Марса быстро срезает ножом платок на моих руках и срывает с плеча сумочку. Чувствую, что дрожу всем телом от испуга. Затем он бросает меня на грязное покрывало и тянет мое запястье к оковам.

— Нет, нет, нет, — как заведенная шепчу я и упираюсь пятками в пол.

Владислав Сергеевич дергает меня со всей силы, и я влетаю в кровать. Наручник защелкивается на моем запястье. Я истерично хихикаю: в пятницу я была на балу, а сегодня я в задрипанном домике, в котором никто не жил лет десять, в пыли и грязи.

Владислав Сергеевич роется в сумочке и достает телефон. Я с пятницы его так и не включала, поэтому мелодичная трель раздается в тишине. С минуту телефон грузится, и только я успеваю подумать, что никто мне даже не звонил за это время, как раздается звук входящих смс-ок. Оповещения все приходят и приходят.

— Кто такой Марс? — Владислав Сергеевич смотрит на экран.

— Ваш сын, — бурчу я. Видимо, одно из сообщений от него.

— Какой пароль? — усмешка мелькает на лице мужчины.

— Четыре единицы, — страшновато ему перечить.

Владислав Сергеевич подносит телефон к уху и ждет.

— Привет, сынок, — он наконец выдыхает в трубку, но в следующий момент недоуменно смотрит на экран. — Разъединилось.

Владислав Сергеевич поднимает глаза и ловит мой взгляд. Секунды длятся как века. Обстановка давит, пока телефонный звонок не прорезает тишину.

— Алло, — рявкает мужчина. — Да, знаешь ли… в глуши — не в Москве, связь не очень, — он подходит к окну и почти прислоняется к нему. — Теперь слышишь?

Марс все-таки перезвонил. Не знаю, совесть ли его замучила, или действительно все дело в сети, но он перезвонил.

— Да. Твоя секретарша, или кто она там тебе, со мной. — Владислав Сергеевич делает паузу, слушая слова на другом конце трубки. — Пока в порядке… Не делай вид, что не знаешь! — орет он в трубку. — Ты оставил меня без рубля в кармане. Мне пришлось брать в долг у опасных людей, потому что с твоей подачи мне даже кредит не дают. И теперь я в опасности… До завтра семьсот тысяч, — снова тишина.

Не спускаю глаз с мужчины и незаметно пытаюсь освободить руку из кольца наручников. В фильмах все так легко, на деле же только палец ломать. Лицо Владислава Сергеевича краснеет по мере общения с Марсом. Багровый цвет доходит до шеи. Рука с ножом подрагивает.

— На мою карту. Иначе я ее убью. Не веришь? — Владислав Сергеевич резко разворачивается от окна, подходит и дергает меня за волосы. Стон боли и удивления вырывается из меня. — Слышал? Может и схему проезда прислать? Все! Если денег не будет через час, то ее ты больше не увидишь.

Мужчина сбрасывает вызов и кладет телефон в карман куртки.

— Что дальше? — я смотрю на отца Марса.

— Дальше ждем, — он садится на диван напротив и откидывает голову на спинку. Нож кладет рядом.

— Он не даст денег, — горечь печали чувствуется на языке. — Не ради меня.

— Посмотрим… Как я устал, ты бы знала, — после паузы говорит он и трет лицо руками. — Вот что бы ему просто не дать мне денег?

— Наверное, потому что вы плохой отец, — мое мнение не спрашивали, и вряд ли это тот ответ, который можно говорить в такой ситуации. Но я тоже смертельно устала. Чувство безразличия взяло верх над всем остальным. Даже боль от натирающего наручника почти не беспокоит.

— Много ты знаешь? — отец Марса поднимает голову и смотрит на меня. Его брови почти срослись на переносице. Между ними залегла морщинка, как у Марса. — Что тебе рассказала эта больная, которая почти из дома не выходит? — видимо, намек на маму Марса. — Или это мой сынок, неблагодарный засранец?

— Знаю, что вы проигрываете деньги в азартных играх, — свободной рукой тереблю край платья. — Что вы развалили семью, что из-за вас Марс рос в одиночестве, и из-за вас же он стал козлом, — жестко заканчиваю я.