Чтение онлайн

— То есть ты хочешь сказать, что Обсидиановый Клинок нам не нужен, потому что… если мы читаем заклинание, то можем использовать компонент, который для нас будет значить то же самое? — уточнил Свифт.

Фишер кивнул.

— В ингредиентах сказано: «клинок, испивший кровь тирана». Обсидиановый Клинок отлично подходил, потому что почти все сходятся во мнении — императора, которого им убили, считали тираном. То есть смысл был универсален. Но если заклинание читаем мы, то достаточно, чтобы это значило нечто важное для нас.

— То есть нам нужен другой клинок, который «выпил кровь тирана»… но «тиран» — это просто тот, кого мы все сочтём таковым? — уточнила Марлоу. Она замолчала, и вдруг всё встало на свои места. — Да чтоб вас… Ты хочешь использовать мой нож, да?

Нож, которым Адриус вонзил клинок в сердце своего отца.

Но Фишер был прав. Аурелиус Фалкрест был тираном — по крайней мере, Марлоу верила в это. И была уверена, что Адриус, Фишер и Свифт согласны.

Фишер снова кивнул.

— И это сработает? — спросил Свифт.

— Я не вижу причин, почему нет, — подтвердил Фишер.

— Ладно, — медленно сказала Марлоу. — Небольшая проблема: нож изъяли в качестве улики. Я не знаю, где он сейчас.

Троица замолчала.

Потом Свифт сказал:

— У тебя же слушание на следующей неделе? Если Пять Семей проголосуют за закрытие дела, ты сможешь забрать нож. Он ведь всё ещё твой.

— Да, но… — вздохнула Марлоу. — Это неделя ожидания, может, и больше. А мы не знаем, насколько близко Вейл подошёл к завершению своего заклинания. Особенно теперь, когда у него есть Обсидиановый Клинок.

— Но нам ведь всё равно ещё нужно найти останки Илариона, — напомнил ей Фишер. — Без них всё бесполезно. А этот план — лучший из того, что у нас есть.

Оставалось найти всего два ингредиента. И после того, что она увидела на борту дредноута — после той резни — Марлоу никогда ещё не была так решительно настроена остановить Вейла.

— Хорошо, — сказала она. — После слушания я верну нож. А пока продолжаем искать останки Илариона.

Марлоу сидела одна в зале суда. Помещение было идеально круглым, с куполообразным стеклянным потолком. Заднюю стену составляла стеклянная панель с видом на Старую Каразу и простирающийся за ней Эвергарден. Всё это создавало ощущение, будто Марлоу — птица, запертая под стеклянным куполом.

Позади неё разместились около двухсот представителей новой знати, судебные репортёры и прочие любопытствующие. Впереди, на высоком помосте, сидели представители Пяти Семей.

Прошла ровно неделя с момента столкновения с Медноголовыми. Неделя с той самой ночи, когда Адриус прокрался в её комнату.

За эту неделю многое изменилось.

Аурелиуса Фалкреста похоронили в фамильном мавзолее Фалкрестов. Дарьян, Сильван и их отец присутствовали на похоронах. Марлоу — нет.

Часть её надеялась, что Адриус заглянет к ней после похорон, но он так и не пришёл. А спустя два дня в газетах появилось объявление о его помолвке с Айрис Рено.

Марлоу не гордилась этим, но она сожгла газету.

Она понимала, почему он это сделал. Всё было из-за сегодняшнего дня — слушания. Именно сегодня главы Пяти Семей должны были решить, будет ли Марлоу предана суду за убийство Аурелиуса.

Она даже не была уверена, появится ли Адриус на слушании, но заметила его в толпе, рядом с Сильваном, Джеммой и Айрис.

Он был весь в чёрном — траурный наряд — и выглядел так, словно не сомкнул глаз ни разу с момента их последней встречи.

Хотя и сама Марлоу за эту неделю почти не спала.

Впереди зала судья постучал молотком, открывая заседание.

— Поскольку дело касается одного из них, суд признаёт за Пятью Семьями право решать, будет ли оно передано в суд, — провозгласил судья. — Суд признаёт Зено Моранди как представителя семьи Моранди, Далию Старлинг как представителя семьи Старлинг, Корморана Вейла от семьи Вейл и Амару Фалкрест — от имени семей Фалкрест и Дельвинь. Для передачи дела в суд необходимо единогласное решение. Сейчас суд выслушает краткие заявления обвинения и защиты.

Грантер встал, поправляя пиджак.

У Марлоу внутри всё закипело от ярости при одном его виде. Он пытался убить её — а теперь стоит здесь, изображая борца за правосудие.

— Только всестороннее рассмотрение фактов позволит восторжествовать настоящей справедливости, — начал Грантер.

Ага, конечно, — подумала Марлоу. Грантеру не нужно было никакое правосудие. Он просто хотел стереть её репутацию с лица города. Он хотел её за решёткой — или лучше вовсе мёртвой, чтобы она не смогла раскрыть его сделку с Медноголовыми.

— Если Пять Семей позволят, я лично прослежу, чтобы не остался ни один нерассмотренный факт и чтобы мы выяснили, кто несёт окончательную ответственность за смерть Аурелиуса Фалкреста.

Он вернулся на своё место, и тогда встала представитель защиты — адвокат, нанятая Вейлом, которую Марлоу видела лишь однажды.

— Факты этого дела, господин Грантер, предельно ясны для любого, кто ознакомился с ними, — заявила она. — Мисс Бриггс действовала исключительно в порядке самозащиты. Смерть Аурелиуса Фалкреста — трагедия, но виной ей является лишь он сам. Давайте не будем тратить ни ваше, ни драгоценное время суда на театральное представление, финал которого и так очевиден.

С этими словами она села на своё место.

Амара поднялась.

— Я хочу обратиться к суду.

— Леди Фалкрест, — сказал судья. — Это весьма необычно.

— Я понимаю, — ответила Амара. — Но я считаю, что будет допущена серьёзная судебная ошибка, если я не укажу на то, что Корморан Вейл предвзят в этом деле. Он не должен голосовать, поскольку обвиняемая — его родная дочь.

По залу прокатился ропот.

Вейл вскочил на ноги.

— Амара, прошу…

— Мы не можем просто так лишить одну из Пяти Семей права голоса, — ровно заметил судья.

— Я вовсе не это предлагаю, — сказала Амара. — Корморан Вейл должен снять с себя полномочия и передать право голоса своему наследнику.

У Марлоу потяжелело в животе. Дарьян наверняка сделает всё, что скажет ему Амара. Она сдержала желание обернуться и взглянуть на Адриуса. Ведь именно ради этого он и объявил о своей помолвке — чтобы Амара остановила суд.

Но теперь всё выглядело так, будто она, наоборот, делает всё, чтобы дело дошло до процесса.

Она нарушила слово, — с горечью поняла Марлоу. Это не было неожиданностью. Но когда она, наконец, встретилась взглядом с Адриусом в толпе, он выглядел так, будто готов взорваться от ярости.