Маскарад
Шрифт:
– Нет, дядя, меня слишком часто называли ублюдком, и я не хочу такой судьбы для собственного ребенка.
На некоторое время оба замолчали. Наконец Гарри сказал:
– Наверное, я не должен был так поступать, но видит Бог, я хотел как лучше.
– О чем ты?
– Твои родители встретились в Дувре. Я когда-нибудь говорил тебе об этом?
Саймон насторожился.
– Ты прекрасно знаешь, что нет.
– Я не считал нужным обсуждать эту тему, потому что Бесс и я всегда считали тебя своим сыном. – Гарри вздохнул.
– Кроме того, мне никогда не нравился твой отец.
– Так ты знал его. Ты знал его? И все эти годы говорил мне…
– Тихо, мальчик.
Он крепко сжал плечо Саймона.
– Я никогда не лгал тебе, я действительно не знал твоего отца, я его даже никогда не видел!
Саймон весь подался вперед. Гарри действительно не любил обсуждать вопрос происхождения Саймона, и тот давно перестал его спрашивать.
– А мама рассказывала что-нибудь?
– Конечно, рассказывала, да только я не хотел слушать. Я был тогда очень зол.
Гарри покачал головой.
– У нее был талант, да такой, что встречается раз в сто лет. Никто не мог сравниться с ней. Малыш Герри очень на нее похожа, но Мэгги…
Глаза Гарри затуманились.
– Она могла раз прочитать роль и уже знала ее наизусть, да что там знала, она становилась этим героем! Я никогда не видел что-либо подобное. Но она совсем не ценила себя…
– Я думал, она любила играть на сцене.
– На самом деле нет. Это был просто способ заработать на жизнь. Ты знаешь, наши родители умерли очень рано, и нас взяла к себе наша тетя-актриса, совсем как мы тебя. Поэтому мы и стали актерами. Но ты не знаешь, как твоя мать ненавидела все это!
Ей ненавистны были жизнь в театре, постоянные разъезды, изнуряющие представления. Но думаю, больше всего она тосковала по собственному дому, по семье. А мне такая жизнь всегда была по душе. Гарри ударил кулаком по колену.
– Ей все давалось легко, а я работал как проклятый. Мы никогда не могли понять друг друга, а когда стали старше, постоянно ругались.
– А потом она встретила моего отца.
– Мужчины и прежде ухаживали за ней, но она не обращала на них никакого внимания. Но этот, я не знаю, что она в нем нашла, он как будто околдовал ее.
– Он, правда, был дворянином? – спросил Саймон, припоминая одну из версий своего происхождения.
– Я не знаю, Саймон. Она говорила, что да. Но мне не было до этого никакого дела. Она была великой актрисой, и я мечтал, что она достигнет всего, я видел ее на сценах лондонских театров, я не мог допустить, чтобы она зарыла свой талант в землю. По крайней мере, не ради человека, который увез ее от нас, а потом бросил с ребенком на руках.
Гарри сложил руки на коленях.
– Есть еще кое-что, о чем ты должен был давно узнать.
Саймон подался вперед, пытаясь заглянуть ему в глаза.
– Что?
– Твоя мать… Гарри вздохнул.
– Мэгги всегда говорила, что она и твой отец поженились.
ГЛАВА 18
Саймон почувствовал себя так, как будто его неожиданно ударили в живот.
– Но это невозможно!
– Вот и я так говорил, потому что у нее не было свидетельства о браке. Но она настаивала, что они поженились, и все было сделано надлежащим образом.
Саймон схватил руку Гарри и сжал.
– Кто он? Кто мой отец?
– Я не знаю, мальчик. Ты же знаешь, какой у меня характер. Когда твоя мать встретила этого человека…
– Как? Как они встретились?
– Он пришел на одно из наших представлений.
– Значит, ты видел его?
– Да, – Гарри откинулся назад и посмотрел на Саймона. – Ты похож на него как две капли воды.
– Боже!
– Когда она встретила его, я был вне себя. Но она была упряма, наша Мэгги, если она чего-то хотела, ее невозможно было остановить.
– Она ушла с ним?
– Нет, она сбежала с ним. Я не знал куда, не знал, что с ней случилось и увижу ли я ее когда-нибудь. Я искал ее, видит Бог, искал, но так и не нашел.
– Боже! – повторил Саймон.
Он практически не помнил свою мать, она умерла, когда он был еще совсем маленьким. Но в его воспоминаниях она всегда была очень печальна, ее голос звучал как будто издалека, а улыбка была безжизненной. Бесс была для него матерью, она всегда утешала его, когда он падал и обдирал коленки, целовала царапины, чтобы они скорее заживали, а когда мать умерла, он едва заметил, что ее больше нет рядом. Единственно, что осталось после нее, так это упреки в незаконном рождении. А теперь и это стало неправдой.
– Как ты нашел ее?
– Он вернулась сама… Одна и беременная.
– Она рассказала…
– Она ничего не рассказывала, мой мальчик. Я рвал и метал, один раз даже не сдержался и ударил ее, но она молчала. Мэгги сказала, что они поженились, я ей не поверил. Больше она ничего не говорила.
Гарри вздохнул.
– Когда ты родился, она опять исчезла, а когда вернулась, это была совсем другая Мэгги. Как будто у нее забрали душу. Она сказала, что твой отец умер и теперь уже не имеет значения, кто он.
– Но это имеет значение, – голос Саймона дрожал от гнева. – Если у меня был настоящий отец, наверное, у меня есть где-нибудь семья.
– Мы – твоя семья, Саймон.
– Я говорю о семье моего отца, – взорвался Саймон. – Все эти годы я думал, что я незаконнорожденный, мне об этом постоянно напоминали. А теперь ты говоришь…
Саймон вскочил на ноги.
– Я не могу больше находиться здесь.
Гарри тоже встал.
– Куда ты?
– На улицу. Мне нужен свежий воздух. Я хочу подумать.
Повернувшись на каблуках, он вышел на улицу, где начинался новый день.
Так, значит, он был рожден в законном браке. Всю жизнь он был уверен в обратном. Всю жизнь… У него в душе бушевала злоба, он невольно сжал кулаки.
Почему его мать ничего не сказала ему? Все эти годы он терпел насмешки и оскорбления, а теперь оказалось, что напрасно. Его отец, о котором Саймон даже думать не хотел, женился на его матери. По крайней мере, она так утверждала.
Эта мысль заставила его замедлить шаг и оглядеться. Какими бы поразительными ни были новости, они не имеют ничего общего с настоящими событиями. Пусть он больше не незаконнорожденный, но все еще беглый преступник. Даже если у него есть семья, о которой он ничего не знал, что с того? Они не захотят его знать, пока он находится в таком положении.