Чтение онлайн

Так прошла неделя. И не успели мы опомниться, как подошел срок первого бала дебютанток. Тогда — то у юной графини и родился этот план…

Оглушительный звук фанфар — придворный оркестр занимал соседний балкон, и оттого слышимость наверху была едва ли не лучше, чем в самом зале — заставил меня подскочить на месте, испуганно прикрывая ладонью вспыхнувший огнем камень. Вокруг моментально воцарилась абсолютная тишина, будто слуги разом забыли, как дышать. Лорды и леди внизу тоже остановились. Зазвенели отставляемые бокалы, зашуршали юбки. Сквозь завитки перил я разглядела, как придворные выстроились в две длинные колонны, протянувшиеся от дверей до полукруглого возвышения, на котором стояли два трона — Золотой, окруженный ореолом изогнутых лучей, и Серебряный, за которым начищенным диском сияли луна и звезды.

— Его величество Солнцеликий Император Айоны, — прокатился по залу трубный голос распорядителя государственных приемов. — И ее величество Луноликая Императрица.

Сотни голов синхронно склонились в поклоне. Слуги, затаив дыхание, прильнули к ограждению балкона в ожидании появления сиятельной четы. Медленно и торжественно распахнулись двери.

Я зажмурилась, ослепленная внезапным ярким светом, и пропустила, как Император и Императрица вошли в зал. Четыре огромных люстры по тысяче свечей каждая не могли сравниться с сиянием, исходившим от Солнцеликого правителя великой Айоны. Он был точно оживший памятник, отлитый из чистого света. Крупный, с голубиное яйцо, камень силы сверкал в короне из белоснежных лучей то оранжевым, то зеленым, то насыщенно-синим. А вокруг…

Вокруг было только сияние.

Казалось, будто само солнце, закончив дневные заботы, спустилось к людям, чтобы почтить присутствием скромный человеческий бал.

Смотреть на Императора было физически невозможно — свет выжигал из памяти все черты, заставляя забыть и фигуру, и даже детали костюма Солнцеликого. Высок он или низок? Осанист или сутул? Грузен или подтянут? Я глядела, смаргивая слезы, на шествующую вдоль ряда подданных светящуюся фигуру и не могла дать ни одного ответа. Только цвет глаз, насыщенно-синий, словно два чистейших сапфира — и свет, свет, свет.

А рядом плавно, словно лебедь по глади пруда, плыла Императрица. Луноликая во всем казалась противоположностью супруга. Император был светом, она — тьмой. Широкое платье цвета ночи, расшитое крохотными блестками драгоценных камней-звезд, агатовый веер, темные кружевные перчатки. Но черный цвет вопреки всему не выглядел траурным. Напротив, манил загадкой, как притягивает и завораживает ночь, время тайн и откровений.

Лунный свет стекал с ее лица и длинных светлых волос серебристой вуалью. Высоко поднятую голову венчала сверкающая корона. И камень силы — меньший, чем у супруга, но так же переливавшийся всеми цветами радуги. Когда-то давно, когда леди Гвеновид была ещё принцессой Фрейленда, граничащего с Айоной по холодным водам Северного моря, поговаривали, что она считалась на родине непревзойденным мастером над зверем. Но брак с будущим Императором, проведенный по всем правилам древних ритуалов, напитал ее тело магией истинных правителей, и теперь Луноликой, как и ее Солнцеликому супругу, подчинялась вся магия нашего богатого края.

Поднявшись на возвышение, Император и Императрица повернулись лицом к поданным, осеняя зал благостным светом собственного величия, и одновременно заняли места на тронах. Небрежный жест Солнцеликого — и сияние его маски немного утихло. Теперь в ярком свете можно было различить очертания белого с золотом камзола, белых брюк, белых сапог. На пальцах, затянутых в белые перчатки, сверкали золотые перстни — ровно семь, по одному на каждую грань магии, которой владел Император.

— Слава Солнцеликому! — дружно грянул хор согнувшихся в поклоне придворных. — Слава Луноликой! Ура! Ура! Ура!

Император взмахнул рукой — и все затихли.

— риветствуем вас на Дворцовом острове, — голос Солнцеликого, казалось, звучал одновременно отовсюду, громкий, раскатистый. — Прежде чем мы откроем сезон, наша сиятельная супруга хотела бы взять слово.

— Дорогие мои, — Императрица, напротив, излучала вкрадчивую нежную мягкость. — Сегодня мой сад пополнится двумя десятками достойнейших юных леди, и я надеюсь, что вы, мои Рыцари, — она обвела взглядом зал, улыбнувшись молодым лордам, — будете к ним благосклонны. Проявляйте уважение и деликатность, знакомьтесь, веселитесь, влюбляйтесь, и я надеюсь, что к концу сезона мы с вами сыграем не одну прекрасную свадьбу.

Луноликая повернулась к супругу, и тот небрежно кивнул. Распорядитель, повинуясь безмолвной команде, прочистил горло.

— Графиня Келлия Уилкинс представляет мисс Черити Харт.

Бросив короткий взгляд на двери, где появилась первая дебютантка, и мельком пожалев, что не успею увидеть представление Лорри, я аккуратно протолкалась к выходу с галереи.

ора.

Коридоры дворца были безлюдны — во время первого бала сезона жизнь императорской резиденции концентрировалась вокруг Золотого зала и прилегающих к нему просторных галерей, где до глубокой ночи не умолкала музыка и не иссякало легкое вино. Даже слуги от горничных до гувернанток и личных камердинеров стремились ухватить часть общего веселья. Те из них, кто не были заняты хлопотами на кухне или не прислуживали в залах, с любопытством подглядывали за празднеством, чтобы не пропустить назначение масок и танцы.

Лучшего момента, чтобы изучить бывшие покои Мэрион, нельзя было и придумать — тем более, честь Лорри в этот вечер была на полном попечении тетушки Вудверт.

Миновав несколько коридоров и один открытый балкон, я сбросила плащ, оставшись в форменном платье горничной, позаимствованном из прачечной. Ленту с камнем силы скрыл воротничок-стойка. Теперь издалека меня можно было принять за невезучую служанку, вынужденную убирать комнаты фрейлин, пока остальные наслаждаются зрелищем первого бала. Охранников провести удалось — дежурный патрульный, прошедший мимо, мазнул по мне безразличным взглядом и сухо кивнул в ответ на приветствие. Но я понимала, что с другими слугами простым кивком я не отделаюсь. Первая же старшая горничная легко раскроет мой обман,

Я надеялась, что до этого не дойдет.

Комнаты дебютанток и младших фрейлин, чьи семьи не имели собственных покоев на территории императорского дворца, располагались на третьем этаже восточного крыла. о одну сторону широкого коридора тянулся бесконечный ряд одинаковых дверей, по другую располагались высокие окна, выходящие на Дневной сад. Настенные подсвечники были почти наполовину пусты — львиная доля стараний по содержанию летней резиденции Императора в надлежащем виде приходилась на парадные залы и покои самого монарха, тогда как на остальном экономили, как могли. Безлюдный коридор был погружен в полумрак, отчего казался бесконечным.

Отыскать нужные покои без посторонней помощи было практически невозможно. Но Лорри, командовавшая операцией, это предусмотрела и накануне бала специально прогулялась со мной по дворцу, обронив, словно бы невзначай, что в восьмой по счету спальне восточного крыла, расположенной напротив окна, откуда открывается прекрасный вид на раскидистый бук, живет ее, Лорри, добрая подруга Селия. Этого оказалось достаточно. Полминуты — и я замерла рядом с нужной дверью, прикрывая ладонью огонек свечи, трепещущий в такт моему взволнованному сердцу.

Встретиться лицом к лицу с прошлым Мэрион, которое должно было приоткрыть тайну ее внезапного исчезновения, было страшно. А ещё страшнее было нарушить закон, проникнув без разрешения в чужую спальню. Если бы кто-нибудь застал меня здесь, о происшествии немедленно донесли бы лорду Коулу Хенсли, с которым мы — о счастье! — не виделись уже целую неделю, и я всей душой желала, чтобы так оно и оставалось до самого конца сезона.

Я помотала головой, отгоняя всплывший в памяти образ главы императорской службы безопасности.