Чтение онлайн

— Что покойная? — очень аккуратно спросил юноша у лекаря.

— Повесилась. — вздохнул тот, потом осмотрелся, потушил сигарету и дрожащим голосом произнес. — Пройдемте.

Сергей снова оказался в просторной гостиной, только в этот раз он прошел не в большую дверь, а напротив, в маленькую. Зайдя юноша оказался в небольшой комнатке, не похожа ни на гостиную, ни на кабинет, ни уж тем более на жилую, комната по периметру была обставлена книжными полками, каждая до потолка, и скорее всего являла собою библиотеку. По центру стоял стол, а на нем что-то лежало, закрытое белым полотном. «Покойная.»- подумал Сергей и громко сглотнул, так близко с покойниками он еще не находился.

— Я, как уже говорил, очень уважаю вашего батюшку. Он всему меня научил, и меня и Остапа, и буквально дал нам дорогу в жизнь. — начал свою речь Мирон, а Сергей пытался предугадать к чему он клонит. — И, вы должны понимать, что есть вопросы, которые доктор не имеет права ни с кем обсуждать. — да, Сергей знал это правило своего отца. — Но случилось, что я стал заложником ситуации, и теперь мне даже посоветоваться не с кем. Поймите правильно, Остап очень набожный человек, и он, в виду этого, можно сказать, импульсивен. А вы, не только внешне, но и по составу ума своего мне напоминаете Александра Александровича, по этому я решил что могу доверится вам. Иначе я не знаю как мне быть. — он затих, немного выждал, к чему-то прислушался, набрал воздуху в грудь и шепотом выпалил. — Покойная была беременна!

Сергея как будто кто-то ударил по голове, аж в ушах зазвенело, а внутри все похолодело.

— Как!? — забывшись выпалил он, а Мирон зажал ему рот ладонью.

— На втором месяце, или около того, — продолжил он полушепотом, Сергей кивнул, и Мирон отнял руку. — она ко мне обратилась на прошлой неделе, в воскресенье, хотела умертвить плод, но я отказал. — рассказчика немного колотило, он набрал воздуха и попытался успокоится. — Взяла с меня слово что я родителям не скажу. Теперь я не знаю что делать, вы меня извините, что я на вас все выплеснул, мне нужно мнение постороннего человека. — его глаза лихорадочно бегали.

— Никому ни слова! — твердо прошептал Сергей. — Я к тебе потом приеду в больницу, там спокойно поговорим. В понедельник, ближе к обеду, если что-то изменится я пришлю сообщение. И перестань мне «выкать».
– потом он похлопал Мирона по плечу. — Ты молодец Мирон, правда молодец.

— Идут, выходим!

Мирон буквально вытолкнул Сергея в прихожую, а сам прошмыгнул обратно на крыльцо, открылась двойная дверь и из гостиной вышли Олечка и Раиса Петровна.

— Вы поезжайте домой, я и Алеша здесь останемся. — тихим голосом сказала тетушка, и пошла обратно, прикрыв за собою дверь.

Олечка была сильно расстроена, они почти до утра сидели в гостиной, обнявшись, и жгли камин. Олечка рассказывала Сергею о Аннушке, о том как они вместе учились ездить верхом, о том как она лягушек боялась и о ее любимом котике. Сергей со временем проникся, ему и вправду стало жаль покойную, всем сердцем он чувствовал печаль.

Но вот эта тайна… Ничего, в понедельник он узнает больше, а пока разделит печаль своей любимой.

По понятным причинам празднество в Воскресенье было отменено. Похоронили в субботу, и печальное мероприятие тяжело всем далось. Алексей Николаевич волновался за родственника и его супругу, Раиса Петровна за Алексей Николаевича, Олечка потеряла близкого человека, а Сергей не знал как себя вести и от того ему было хуже всего. Олечка в эти дни была как в воду опущенная, когда им удавалось побыть наедине, то они просто сидели взявшись за руки и молчали. Юноша не решался заговорить, боялся сказать лишнего, а как отвлечь девушку от плохих мыслей не знал. Он пытался конечно рассказать ей что-то из истории, или отрывок из произведения француза Верна» Дети капитана Гранта».

— Давай потом, хорошо. — Олечка прислоняла свой пальчик к его губам, Сергей обнимал и гладил ее, наверное так было правильно, он не знал.

Но вот в воскресенье нужно было выдумать предлог для завтрашней поездки в Александровск, и желательно одному. Он думал почти весь день, и ничего подходящего в голову не пришло. На ужин Антип приготовил тушеного кролика с квашеной капустой и галушки, не клецки, галушки. Пили водку, поминали племянницу Алексей Николаевича, Сергей тоже пил, не смог отказать.

— Доченька, не хочешь завтра прогуляться? — осторожно спросила Раиса Петровна. — Поедешь на Пятихатки со мной?

— Да. — вздохнула девушка, она уже выглядела более усталой, нежели печальной.

— А ты? — спросила женщина у племянника.

— Мне-бы в Александровск, чернила нужны, для моего пера. — это было наполовину правдой, у юноши действительно закончились чернила, но для его металлического пера годились и обычные. — Перевод дописать. — а вот это уже была ложь, перевод он давным давно завершил.

— Олечка, может и ты в город хочешь съездить? — спросила Раиса Петровна.

Сергей замер и, кажется, поймал на себе взгляд Алексей Николаевича, тот прищурил правый глаз, как-будто о чем-то знал. Но нет, показалось, кажется.

— Нет, я лучше по полям прогуляюсь. — ответила девушка, а у Сергея от сердца отлегло.

И вот снова показалось что поймал на себе взгляд. И снова только показалось.

— Хорошо, значит купишь нам еще бумаги, и к Мирону заедешь. Поэтому поедешь утром, чтобы его застать, так что сначала к нему. Я тебе объясню сейчас как лавку с чернилами найти. — подытожила Раиса Петровна.

Утренний визит немного удивил врача, но Сергей быстро объяснил в чем дело.

— Остап! Давай второго коня в брычку запряги! Да собирай торбы! Сегодня на Каменку да Белозерск поедем! — и убедившись что тот ушел и их никто не слышит, Мирон провел Сергея в кабинет со стеклянным шкафчиком. — Значит теперь поедем по другому маршруту. — сказал он, подошел к окну, посмотрел по сторонам, открыл другую дверь, заглянул туда, закрыл, подошел вплотную к собеседнику. — Пришла ко мне она немногим больше месяца назад, умоляла, просила, плакала. — шептал Мирон. — Обещала деньги большие, обещала молчать. Я спросил: «Зачем-же убивать?», а она мне: «Ребенок никому не нужен, ни мне ни ему.»- повисла пауза. — Так вот, — продолжил Мирон шепотом. — кто отец она не сказала, но проговорилась, что кто-то из клуба, Поповского. Она так и сказала, что он неприступен и велик, назвала магистром, и что она с ребенком ему обуза. Я слышал слово это, как-то, в доме у самих Поповых, они о чем-то спорили, ну и один, кажется отец, сказал «Не спорь с магистром.», поэтому и подумал, что из их клуба. Аннушка ведь в клубе этом участвовала, а когда посещать его начала, то исхудала, и спать плохо стала, аппетит пропал. И вот тебе такое горе. — закончил свой рассказ Мирон.

Сергея услышанное потрясло, он даже не нашелся что сказать, за дверью раздался какой-то шум.

— Мирон! Ты тут? — проскрипел старушечий голос.

— Поломойка пришла. — прошептал Мирон Сергею, а потом ответил старухе. — Да, давай палаты начинай мыть.

Сергей забрал пузырьки и коробочку с мазью, которые предназначались для Раисы Петровны, и поехал в лавку с чернилами, пытаясь переварить только-что полученную информацию.

Знание тяжкий груз. Нет, не то знание которые человек приобретает изучая исторические труды или философские науки. Тяжело владеть тем знанием, которое касается близких и небезразличных тебе людей, а не далеких и давно умерших. И совсем не важно, что какой-то далекий фараон брал в жены родных дочерей, король Франции имел нездоровое влечение к молодым мальчикам, а Римская Империя утопала в крови из-за подлых, а порой и чудовищных убийств, чего только стоит предательство Брутта. Нет, здесь все намного сложнее, с одной стороны совершенно ясно, что такого рода информация может навредить человеку, но с другой, а если кто-то узнает? И тем более будет хуже, когда все узнают что тебе все было известно, а ты молчал. Интересно, это может считаться предательством?