Масоны
Шрифт:
– Гусю? А! Свиток! Ну...
– Игорь поспешно схватился за кружку с пивом и стал отхлебывать пену.
– Кто-то умеет это расшифровывать, а может только Юрка один и мог его читать.
Вот его и похитили.
– Ты что?
– Хмыкнул Володька, - Серьезно считаешь, что там рецепт вечной жизни?
– Это не то что я так считаю. Это Юра по телефону тогда сказал.
– А я вот считаю, что вещь конечно древняя. Век пятый видимо. И поэтому стоит она не меньше чем тридцать штук зеленых . И мог бы я звякнуть кое-кому по этому поводу.
Продавать ее надо, Игорь. Пока мент этот у нас ее не хапнул.
– Ты чего? Ты думай что говоришь? Продавать! Она твоя что ли? Это Юра ее привез. Он деньги за нее там платил! А здесь просил через Соню спрятать. Я не дам. Юру надо дождаться.
– А мне кажется вашего Юрки давно нет.
– Глядя в пустую кружку глухо сказал Андрюха.
– Я тоже так думаю.
– Володька отвернулся в окно.
– Я продавать не дам!
– А по мне так пусть..
– начал Было Андрюха, но замер на полуслове, глядя на вращающиеся стеклянные двери пивной.
Приятели тут же обернулись за его взглядом. Улыбаясь, не спеша к ним шел долговязый. Он был в красивом дорогом пиджаке и в заляпанных черных джинсах.
– Здорово, археологи!
– Он засунул руки в карманы, переводя взгляд от одного к другому.
Все молчали.
– Я к вам по делу.
– Он подошел по ближе, хмуро взглянув на Андрюху, разминающего плечи.
– Значит так. Вы. Мне.
Продаете этот папирус и я каждому отваливаю по три штуке гринов на лицо. Думайте. Предлагаю это сделать завтра, или послезавтра на крайняк. Буду ждать здесь. В пять. Завтра и в воскресенье. Если нет, или не дай бог вздумаете обойти меня - всех уложу в одну братскую могилу. А тебя , жирный предупреждаю - туда же ляжет и твоя семья, если еще раз рыпнешься. Я серьезно.
Андрюха сузил глаза, прошивая взглядом длинную фигуру.
– Все ясно? Сделка честная.
Долговязый резко развернулся и вышел из пивной. Андрюха проводил его глазами сквозь стекло, пока он не исчез в толпе.
– Ну что? Я же говорил! Надо было раньше!
– Володька отчаянно грыз заусенец.
– Хрен ему, а не манускрипт!
– Игорь надел шляпу, но тут же снял ее оттирая пот со лба.
– Чего делать-то будем?
– Володька наконец вынул изо рта палец, - У Андрюхи ребенок.
– Чего ребенок?
– Прорычал Андрюха, - Я ему башку отвинчу, ребенок!
Игорь еще активнее размахивая шляпой, будто веером, вдруг торопливо заговорил.
– А давайте с ним встретимся. Завтра. И поставим одно единственное условие. Возвращение Юры. Это его рук дело.
Вернет его живого - отдадим. А нет - значит нет. Больше никак.
Андрюха вернулся домой. Жена, вытирая руки об фартук, вышла к нему с балкона, где вешала белье.
– Пил? А глаза трезвые. Все со своими масонами шляешься.
Чует мое сердце плохо это кончится.
– Чего ты сразу пил ! Пил! Нормально все будет. Мент этот длинный предлагает за рулон, что у крестной лежит, три тысячи. Долларов! На каждого. Прикинь?
– Ты что? Серьезно?
– Ну!
– А вы что?
– Так он вообще не наш. Он же того мужика, что пропал.
– И чего?
– Не знаю чего. Потолкуем сначала.
– Машину бы стиральную купили б, а Андрюш?
– Посмотрим.
В кухне зазвенел телефон. Андрюха снял трубку.
– Да!
– Это я. Я заеду сейчас к тебе. Мне нужен манускрипт.
– А что стряслось-то?
– Потом объясню. Принеси пожалуйста.
В трубке пошли короткие гудки. Андрюха задумчиво пожал плечами.
– Кто это был?
– Игорь. Просит принести эту штуку. Сейчас за ней приедет.
– Один ее хочет продать?
– Не знаю. Вряд - ли. Ты бы съездила с ребенком на дачу.
Тепло уже.
– Я так и знала! Доигрались?
Андрюха сходил в соседний подъезд к крестной. Вынул у нее из кладовки большую обувную коробку и вытащил оттуда свернутый газетный рулон. Вернувшись, налил себе чаю, состряпал бутерброд и прожевав, раскатал газетные листы.
Снова возникла желтая мягкая кожа и непонятные на ней знаки. Жена тоже склонилась над манускриптом, с интересом разглядывая его.
– Чем это пахнет?
– Колбасой.
– Нет. Тут понюхай.
Андрюха, придерживая истлевший край низко склонился над кожей и перед глазами почему-то тут же возник старый армейский случай. Он и его земляк спорят с сержантом о возможностях пуленепробиваемого жилета.
– С десяти шагов! Из "Калашникова"! Доказано! Все пули всмятку!
– Да он уж старый.
– Ерунда!
– Ну, попробуем! Давай!
– Давай!
Его земляк надел жилет и пошел по стрельбищу, отмеривая шаги. Андрюха кинулся за ним.
– Дурак! Зачем на себе то?
Но его никто не слушал.
– Стреляй, сержант! Чего ты? Струсил?
И прежде чем Андрюха успел основательно вмешаться, над полем раздалась короткая очередь. Солдата швырнуло на землю, все тут же подбежали к нему.
– Странно...
– просипел Андрюхин земляк и из под жилета показались бурые подтеки, - Не должно ведь..
– Кровь!
– Выпалил Андрюха.
– Где? Это?
– Его жена отпрянула от манускрипта.
В коридоре заливисто заверещал звонок. Андрюха открыл дверь. В квартиру, озираясь, юркнул Игорь.
– Здорово еще раз. Здравствуйте!
– Здрасьте.
– Андрюхина жена скрылась в маленькой комнате.
– Проходи. Чего ты встал?
– Да, я не на долго. Слушай! Я заберу манускрипт и с ним исчезну. Вернет он Юрку или не вернет - отдавать нельзя. А Вовка сдаст - ему деньги нужны. А Юрка, если вернется - найдет меня. Он знает где искать. А там сам решит.
В маленькой комнате заплакал ребенок.
– Ты только будь осторожен...
Андрюха ушел в комнату и вернулся оттуда со свертком.
– Ты сам смотри в оба. Если длинный тебя разыщет, то грохнет. Это точно.
Рано утром, только прозвенел будильник, Игорь вскочил, побрился под душем, надел спортивный костюм и не завтракая, вышел из квартиры, прихватив большую дорожную сумку. Он жил в крайнем подъезде серой кирпичной пятиэтажки, поэтому на площадке последнего этажа находилась лестница на крышу. По ней, уже нагретой утренним солнцем он просеменил согнувшись в другой конец крыши и спустился в первый подъезд. А там, за углом, на шоссе, тут же остановил первую примчавшуюся машину.