Чтение онлайн

Антон пропустил Лену вперед и замер за ее спиной, в то время как она теперь топталась перед Дашей.

— Даш, ты это… — неуверенно заговорила всегда такая уверенная, а частенько и наглая, сестра. — Я погорячилась, — вскинула она голову, и в глазах ее Даша прочитала совсем другое. — Дети тебя любят, и ты можешь их навещать когда захочешь.

Вот она — горькая правда. Даша даже не выдержала и усмехнулась. Под давлением «гада» Антона сестра пошла на уступки, но любить-то ее она больше не стала. Разве что теперь к непонятной зависти примешивалась и ненависть. Но что сделано, то сделано. И наверное, Антону надо сказать спасибо. Только вот благодарности она не чувствовала.

— Нам пора, — проговорил Антон и помог Даше облачиться в пальто.

— Что ты ей сказал? — спросила она, когда они спускались по лестнице.

— Ничего особенного, — пожал он плечами. — Объяснил, что родственники не должны так себя вести.

Конечно, не это. Ну да ладно — от него ей правды точно не добиться. Да и меньше всего сейчас хотелось копаться в грязном белье. Радовали только воспоминания о довольной мордахе Вовки. Но даже это не развеивало всю ту серость, что поселилась в душе.

— Сегодня ты переночуешь у меня, — огорошил ее Антон.

— Зачем? — повернулась к нему Даша. — Неужели ты не понимаешь, что у меня сегодня настроение…

— А я разве сказал что-то про массаж?! — гневно перебил он ее. — Но и одну тебя в таком состоянии оставлять не собираюсь. Мы едем ко мне!

— Сейчас?!

— Именно.

— Антон, я сейчас не могу!

— Интересно, почему? — мельком взглянул он на нее.

— У меня клиент, — это уже Даша почти прошептала, вспомнив о его распоряжении отказаться от всех частных клиентов.

Реакция последовала незамедлительная, благо сначала он припарковался у обочины.

— Нет у тебя больше клиентов, — повернулся он к ней и медленно проговорил. — И работы этой чертовой тоже не было бы, была б на то моя воля! — пригвоздил он ее взглядом к спинке кресла.

Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! Нашелся тут хозяин души и тела! Даша закипала с такой скоростью, что даже сама от себя не ожидала. Аж в глазах потемнело.

— Да кто ты такой, чтобы мне указывать?! — процедила она, и собственный голос показался ей змеиным шипением. — Я тебе не вещь и не собственность, чтоб ты мной распоряжался! У меня своя жизнь, в которую ты нагло вторгся. Зачем?! Антон, ответь, зачем я тебе?! За что ты меня унижаешь, требуя безоговорочного подчинения? Почему?..

Ее уже снова трясло. Злость рисковала перерасти в истерику, и как все это остановить, Даша понятия не имела. Слезы стремительно скапливались в глазах и стекали по щекам. И как же ей было плохо в этот момент! Почему? Почему ее жизнь так резко переменилась? Отчего от нее отвернулись все, и остался только этот диктатор?!

Антон смотрел на нее, и Даша видела как темнеют его глаза, как что-то неуловимо меняется в них. Только и смысла этих перемен она уже не понимала. Новая волна рыданий душила, распирала легкие. Они рвались наружу, и не осталось сил сдерживаться. Наверное, его последний наезд просто переполнил чашу ее терпения.

Она уткнулась в колени и разрыдалась. И ее совершенно не волновало, что именно Антон стал свидетелем ее истерики. И в этот момент ей, действительно, не хотелось жить.

— Ну все, хватит, — с силой оторвал он ее от колен и прижал сопротивляющуюся к себе.

Не хотела она сейчас чувствовать его руки на своем теле и вдыхать его запах. От всего этого ее начало подташнивать. А может, и не от этого, а от всей той гадости, что скопилась в душе.

— Успокойся, глупенькая, — приговаривал он, гладя ее по волосам, как уже было сегодня. — Я не враг тебе, а тот, кто хочет помочь. Поверь мне, у всего, что сейчас с тобой происходит, есть причины…

— Какие? — оторвалась она от его груди и заглянула в глаза.

Прежде чем ответить, он вытер ее мокрые щеки большими пальцами, обхватив лицо ладонями.

— Серьезные, — тихо проговорил и поцеловал подрагивающий уголок губ. — Очень серьезные, Даша. Для меня они пока остаются именно такими. Но тебе я пока ничего не могу рассказать. Если придет время, или когда оно придет, ты обо всем узнаешь. Но не сейчас… Сейчас я еще не готов, — вновь легко прижался он к ее губам. — Только не плачь больше, хорошо?

— Ты меня ненавидишь? — всхлипнула она, не в силах не смотреть в его такие магнитирующие глаза.

— Если бы!.. — невесело усмехнулся он. — Для этого я оказался слишком слабым.

Больше она ничего не спрашивала, но по-прежнему ничего не понимала. Разве что где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что Антон знает что-то, чего не знает она. Но и настаивать сейчас ни на чем не хотелось. Лучше она просто посидит вот так, в его объятьях, пока не успокоится в очередной раз.

— Когда у тебя клиент? Во сколько? — спросил Антон, когда Даша перестала вздрагивать, притихнув окончательно.

— В шесть… Я правда не могу ее бросить. После моего массажа ей значительно легче, — прогундосила Даша ему в пальто и даже потерлась носом, чем насмешила Антона.

— Бабулька из второго подъезда? — вспомнил он подслушанный в поликлинике разговор.

— А ты откуда знаешь?

— Было дело. Сорока на хвосте принесла, — усмехнулся он. — Поехали?

— Куда?

— Отвезу тебя домой, а в половине седьмого подъеду и заберу к себе.

— Это обязательно?

— Обязательно, Даш, и даже не спорь.

К приезду Антона Даша немного успокоилась. Слезы высохли уже давно, да и отвлеклась она за разговорами со старушкой из соседнего дома. Только вот в душе поселилась такая грусть, прогнать которую, как подсказывала интуиция, получится не скоро. Ну а завтра выходной. Как бы там ни было, планов у нее на выходные никаких. Клиентов теперь тоже нет. Так какая разница, где придаваться унылому безделью? Может, в доме Антона она найдет для себя какое-нибудь интересное занятие. Ну и просто отоспится в комфорте и сытости.

Антон ждал ее у подъезда. Завидев его машину, Даша испытала странное чувство, что увидит сейчас родного человека, которому единственному она не безразлична. Это пришло так внезапно, что она даже затормозила на половине пути. А потом ноги сами понесли ее к машине. Но так ведь не должно быть. Это неправильно. Антон ей даже не друг, хоть и пытался уверить недавно, что не враг тоже. Так почему же при мысли о нем в душе совсем немного, но теплеет? И грусть ее уже становится не только ее, словно она готова и ею поделиться с ним.