Чтение онлайн

Человек непонимающе смотрел на Артемия. Не сопротивлялся, но и не выказывал радости. Артемий бросил его, оттолкнув, будто чумного. Человек присел к костерку, продолжил свое странное занятие. Еще один, лысый, гадко хихикая, бросил в огонь щепотку какого-то зелья.

Да, зелья… В воздухе витало неладное. Какой-то тревожно знакомый запах… Нечего здесь делать нормальному человеку. Здесь нужны врачи, психологи – да все те же силовики, на всякий случай. Слишком далеко зашло «массовочное» помешательство.

Он хотел развернуться и уйти, но почувствовал, как сильные руки схватили выше локтя, и знакомый голос произнес:

– Ты вернулся… Конечно. Иначе быть не могло. Никто не может уйти, не пройдя испытания до конца.

В голове пронеслось обреченное: «Да… Все так… Испытание надо пройти до конца…»

– Пойдем с нами. Пройди и ты свой путь.

Да, да… Его путь, его запутанный коридор снова обрел какую-то цель, какое пятнышко света впереди.

Или, напротив – тьмы?

Херувима он узнал сразу. Тому не удалось слиться с толпой. Знакомый взгляд, устремленный в неведомое… Какая цель может быть у безумца? Какая? Артемий лихорадочно думал, но продолжал послушно следовать за Херувивом. Достойные уже не держали его. Наверное, чувствовали, что вернувшийся блудный сын стал одним из них.

Здесь, в центре барака, снова открытое пространство – как тогда, во время судилища. Сердце екнуло: казалось, сейчас история повторится. Но сопровождающие растворились в толпе, и Артемий присел на краешек нар…

Нет, это не нары. Это ступени древнего Колизея, в центре которого готовилось зрелище!

Все здесь изменилось. Наверное, спертый воздух и какая-то дрянь, что сжигали в кострах, туманили разум. Пространство казалось огромным, а массовка – словно увеличилась в сотни, в тысячи раз. Вон они – грязными полосатыми гирляндами свисают с множества ярусов гигантского амфитеатра, составленного из колоссального нагромождения нар. Они кричат, брызжа слюной, безумно смеются, молчат, выпучив глаза. И здесь же, на верхних, уходящих в облака, рядах, женщины.

Массовка слилась воедино?

Аня… Она где-то там… Но после – самое важное сейчас происходит внизу.

Там, на арене, у подножия шатких трибун стоит человек – голый по пояс, с длинными лоснящимися космами волос. За его спиной – еще кто-то, на коленях, сгорбленный…

Массовка замерла в предвкушении. Это не просто развлечение. Во всем происходящем – сакральный смысл, понять который непросто, вернувшись из далекой реальности. Надо просто созерцать – и ждать…

– Достойные! – негромко произнес Херувим, но слова его с готовностью подхватило эхо. – Я обращаюсь к вам так, потому что сегодня мы расстанемся с последним колеблющимся… Это будет позже. А сейчас мы должны решить, что делать с отступниками.

Херувим сделал шаг в сторону, и стало видно: коленопреклоненных фигур две. Одна мужская, другая женская. Лиц «отступников» не видно, они теряются в зыбком мареве, искажающем пространство, размеры и само время.

И только голос Херувима отбивает собственный счет секундам, как метроном, который решил, что вправе управлять временем.

– Мы просили Хозяина ниспослать нам самые мучительные испытания. И он услышал нас.

Низкий, одобрительный гул пробежал по трибунам. Соседи бормотали что-то, трясли кулаками, скулили, рыдали. Сам Артемий почувствовал, что да – массовка переживает ужасные испытания. Может, дело в этой атмосфере, в этом зелье, которое сыпали в огонь? Этот запах, витавший в воздухе, казался знакомым. Похоже на порошок, что используют шаманы в своих встречах с духами умерших.

Неужели он, вместе со всей обезумевшей массовкой, безвозвратно погрузился в мир, откуда нет дороги назад? В котором самое ничтожное явление жизни может обернуться непроходящим кошмаром?!

На него пялились со всех сторон – со страхом, с сочувствием, со злобой. Артемий не сразу осознал, что он кричит во всю глотку срывающимся голосом. А все смотрят на него и ждут – когда прекратится звук, прервавший речь великого мессии.

Херувим тоже терпеливо ждал. Тем более, что к Артемию присоединился еще кто-то. Только не криком – надрывным рыданием, переходящим в бессвязное бормотание…

Наверное, так и проходило это непрекращающееся испытание.

Снова тишина. Херувим продолжил, как ни в чем ни бывало.

– Хозяин видит и слышит нас. Спасение близко. Только тьма не желает нашего воскрешения. Она хочет поглотить путь, что осветил для нас Хозяин. Она ненавидит нас, как только может тьма ненавидеть свет…

Массовка рычит – дружно, как огромный рассерженный зверь. И те, двое, у ног Херувима вздрагивают, подымают испуганные лица.

Старик.

Аня.

Артемий в оцепенении смотрел на них и не мог пошевелиться – тело отказывалось служить ему, словно потеряв всякую с ним связь. Происходило что-то невозможное, немыслимое…

Лицо Херувима дрогнуло, он заговорил громко, с надрывом, срываясь на крик:

– Сколько долгих ночей мы провели в страхе, ожидая смерти! Сколько раз мы просыпались, понимая, что нас стало меньше! Какой ужас, какую боль мы перенесли, глядя на наших растерзанных братьев!

Массовка ревела. Но она была не в силах заглушить голос Херувима.

– Вспомните, как мы искали ночного убийцу! Да, мы нашли его, да – он получил то, что заслуживал! Но все оказалось страшнее, хуже, чем мы думали! Он не просто убивал – он приносил жертвы силам тьмы! И как оказалось – он был не один! Его последователи проникли в наши ряды! Он молились вместе с нами – а по ночам убивали, убивали, убивали, принося новые жертвы! Но мы их нашли! Вот они! Зло, воплощенное в мужском и женском начале, страшное, объединившееся зло…

Массовка не слушала распаленного оратора. Она питалась его эмоциями, словно заряжаясь ненавистью. В рядах возникали вялые драки, какие-то беспомощные свалки. Статисты колотили, душили друг друга, царапались и кусались – не в силах, почему-то, причинить реальный вред.

Что-то здорово ослабило их волю.

Херувим продолжил – теперь уже более тихим, усталым голосом:

– Они говорят умными словами. Они ловко уворачиваются от обвинений. Они убеждают, что ничего не имеют против нашей веры. Еще бы: они – словно паразиты, проникшие в наше сердце. Они хотели уничтожить нас изнутри, исказив смысл, омрачив веру. Сегодня мы поставим точку в их злобном еретическом деле… Вновь обращенный, подойди!

Артемий не понял, как оказался на ногах, как приблизился к этому страшному жрецу, нависшему над близкими ему людьми.

– Сегодня ты станешь одним из нас, – глядя ему в глаза, произнес Херувим. – В твоих руках – праведный огонь. Им ты избавишь нас от врага, а его – от службы тьме…

– Почему – огонь? – глухо спросил Артемий и с ужасом вспомнил дымок над трубой крематория.

– Ты знаешь, – сказал Херувим и обратился к массовке. – В знак возвращения к нам нашего брата, один из еретиков останется в живых. Пусть наш брат сам решит – кто!

Артемий смотрел на Старика, на Аню – и не видел в их лицах ничего, кроме отчаяния. Похоже, они даже не узнали его.

Кто, кроме самого дьявола может так ставить вопрос: кого оставить в живых – своего учителя или любимую девушку? Вопрос, не имеющий ответа. Очередной тупик.

– Это не будет казнью! – кричал Херувим. – Свету не нужны бессмысленные убийства, нет! Это будет новая – но другая, очистительная жертва!..

Артемий бросился к Ане, встал на одно колено и принялся трясти ее, приводя в чувство. Бесполезно: девушка смотрела сквозь него и только шевелила губами, безмолвно произнося какие-то слова.