Чтение онлайн

***

Ли Джонг Рьюн не просто друг детства. Мой отец был его крёстным, поэтому я относился к нему как к младшему брату – несмотря на то, что он всего на год младше меня. Второй сын из очень обеспеченной семьи. Как только окончил начальную школу в городе Санк-Джин, он сразу переехал в Токио, чтобы поступить в среднюю школу довольно высокого уровня. Он арендовал крошечную комнатку в японском доме, где спал на полу, на циновке. Мы поговорили о детстве, я рассказал все новости нашей деревни, и вернулись к нашим делам.

– Ты сдавал вступительные экзамены в Киото? – спросил Джонг Рьюн.

– Да, я пытался… Но экзамен завалил.

– Вот как! А в какой класс?

– В десятый.

И тогда Джонг Рьюн расхохотался.

– Господи! – смеялся он. – Даже я не сдал экзамены в десятый класс! А ты готовился лишь год и собирался поступить? Какая глупость!

Он показал мне экзаменационные тесты. Я попробовал выполнить упражнения по английскому и математике. И неожиданно решил весь объём процентов на семьдесят.

– Ого! – мой друг перестал смеяться. – Ты, похоже, гений!

Конечно, я не гений. Усердно занимался – вот и результат. Разумеется, у меня не было врождённого таланта к учению, как считал мой друг. Я просто пытался прилагать как можно больше усердия к учёбе. И знаете, такое случается частенько. Я могу привести тысячи примеров из моей практики тхэквондо, когда результат интенсивных тренировок за полгода под руководством отличного мастера превосходит результат десятилетних тренировок любителя.

Так же история и с академическими знаниями. Если у человека есть целеустремлённость, под руководством талантливого учителя он за год может пройти то, что обычные студенты одолевают за десять лет. Откровенно говоря, я понятия не имел, на каком я уровне, когда сдавал экзамены в Киото. После тестов, которые показал мой друг, я понял: если буду прилагать больше усилий, то смогу сдать вступительные экзамены в десятый класс.

Джонг Рьюн разрешил остаться у него, и мы делили крохотную комнатку почти год. Я посвящал всё время учёбе. Моё расписание было таким: с 10 утра до 3 дня – уроки английского и математики в частном университете; с 4 до 5 – занятия каратэ; с 7 до 9 вечера – подготовительная вечерняя школа.

В таком режиме я не успевал толком поесть и выспаться. Во время школьного перерыва я бежал в магазин и покупал немного хлеба, чтобы перекусить во время вечерних занятий. И даже в магазине повторял английские слова. Зато весной 1941 года сдал все экзамены и был принят на вечернее отделение в десятый класс средней школы для торговцев!

Ли Джонг Рьюн тоже готовился вместе со мной. Но учился спустя рукава… Отсутствие мотивации объяснялось просто: он предпочитал зарабатывать, а не учиться. В нашей деревне у его семьи был большой магазин промтоваров. По вечерам он торговал дешёвыми товарами на рынке – твёрдо решил сделать на этом быструю прибыль. Раньше, когда мы жили в деревне, ему легко давались деньги, и он легко их тратил. А у меня таких возможностей не было: я жил очень скромно и довольствовался 50 иенами, которые мне присылали из дома. До сих пор удивляюсь, как я справлялся. Мой брат Бунг Хи часто спрашивал, как я умудряюсь прожить на 50 иен, когда мой друг пишет родителям, что 100 иен – очень мало.

Много позже Джонг Рьюн стал настоящим японцем. Каким-то образом он ухитрился получить гражданство, демонстративно разорвав отношения с семьёй и братьями. Мне был очень неприятен такой поступок. Один китайский философ говорил: «И врач, и гробовщик должны одинаково ценить жизнь. Тем не менее первый желает, чтобы все пациенты поправились и жили долго, а второй мечтает продать побольше гробов. Поэтому, когда ты молод, стоит хорошенько обдумывать будущее, а не идти самой лёгкой дорогой». Я полностью согласен с философом.

***

Приближались летние каникулы. Мама и брат звали меня к себе. Они гордились моим поступлением в школу и хотели устроить праздник на всю деревню. Отмечу, что среди всех членов клана Чой я был единственным учеником. В то время каждый учащийся средней школы носил форму и квадратной формы фуражку – очень почётно.

Я долго прожил вдали от дома и очень скучал по своей деревне. Сказать по правде, я боялся предстоящей схватки с Мистером Ха. Но я не только боялся, но и постоянно тренировал навыки в каратэ. Кулаки становились сильнее – это замечали даже мои одноклассники. В то время я снимал квартиру со своим одноклассником Ким Йун Суком в Мусашино, недалеко от школы.

Однажды я решил, что больше не буду выдумывать причины, чтобы отменить поездку в Корею. У меня есть отчий дом, и я туда приеду. И будь что будет! Вместе с Джонг Рьюном мы отправились на родную землю. Семья встретила меня с большой радостью, я навестил всех-всех родственников. И разумеется, ожидал появления того, ради которого так готовился, – Мистера Ха. Шли дни, но тот всё не появлялся. И однажды я встретил на улице своего друга Джонг Рьюна – он-то и рассказал, в чём дело. Оказалось, Мистер Ха наблюдал, как я каждое утро тренируюсь в сосновой роще, разбиваю руками черепицу, бью деревья ногами. Мой враг подумал, что я сошёл с ума в большом городе и что теперь у меня такие припадки.

Мой друг уверил Мистера Ха, что я абсолютно здоров, объяснил, что я занимаюсь таким боевым искусством и достиг в его изучении немалых высот. Джонг Рьюн, зная, что произошло между мной и Мистером Ха, специально преувеличивал, говоря о моих способностях в каратэ: он не хотел, чтобы этот бой состоялся. Силач Мистер Ха сделал выводы из наблюдений и решил отказаться от поединка. Больше я его никогда не видел.

***

В родной деревне я не был долгих четыре года. Односельчане рады меня видеть, но я чувствовал напряжённость. Объяснилось всё просто – в то время поставки еды жёстко контролировались японским правительством, а моё появление обозначало добавление ещё одного едока, которого надо кормить. Чтобы поставить меня на довольствие, требовалось пройти не один круг бюрократического ада. Руководство деревни долго совещалось и решило не выделять на меня рис.

Это был унизительный удар! И как выяснилось, не последний. Брат отправился на поклон к руководству, просил, чтобы они пересмотрели решение, но увы – они всё-таки отказались выделять на меня рис.

– Что за ужасные люди? – возмущался брат. – У нас не осталось надежды! Я больше ничего не могу сделать!

И тогда я сам отправился решать свой вопрос. В конце концов, зачем я так долго учился, да ещё и за границей, если не могу и слова за себя сказать? Мой брат пытался меня остановить, но я уже не мог сдержать ярость. Сначала говорил вежливо, но начальство не обращало на мои слова никакого внимания. И тогда изо всех сил ударил кулаком по стене – так сильно, что пробил дыру.

– До сегодняшнего дня я уважал ваш возраст и авторитет, – сказал им. – Но вы ущемляете мои права как жителя деревни. Я силой заставлю вас считаться со мной!

Те, кто считал меня бессловесным ребёнком, посмотрели на дыру в стене, и лица их сделались бледными. И ровно через пять минут я был поставлен на довольствие, получил право на свой рис.

С гордостью могу заключить, что мой кулак спас меня от голода!

***

В то время все корейцы ненавидели японцев. Тот, кто не был против, считался предателем. Японцы платили нам той же монетой, считая нас низшей расой. Поскольку мы лишились собственного правительства, они считали нас неполноценными, воротили носы, считая, что корейцы едят только тухлятину, примитивные и грязные людишки. На пароме Пусан – Симоносеки японские полицейские могли устроить обыск любому корейцу: будили пинками, вытряхивали на палубу вещи, избивали при любом знаке неповиновения. Корейцам сложно было арендовать комнату и даже просто уживаться в одном городе с японцами.