Чтение онлайн

Вот и настал тот самый момент истины.

В принципе, мне и одного только взгляда на небосвод хватило, чтобы понять: я и впрямь в другом мире. Иные рисунки созвездий, иные спутники на орбите планеты. Это явно не Земля. По крайней мере, не Земля образца Млечного Пути, известного мне со школьной скамьи. Но сейчас у меня появилась возможность на практике проверить истинность утверждений Берислава и Алины на предмет магии. Одно из двух: или сейчас я попытаюсь и что-нибудь получится, или да.

На секунду меня накрыл приступ здоровой самокритики. А с чего это я решил, будто бы у меня, никогда не имевшего практического отношения с магией, внезапно получится какое-нибудь колдунство? Принцип «новичкам везёт» работает далеко не всегда и не везде. В другом мире — тем паче. Но, если так подумать, волков бояться — в лес не ходить. Не попробуешь — не узнаешь.

Лишним предостерегающим фактором явилось предупреждение на страницах фолианта. Проброс пути — максимально ювелирная, прецессионная работа. Недостаточно влить избыточный запас магии, чтобы всё заработало. Ошибёшься с параметрами — и вместо исходного объекта на другой стороне портала материализуется разрозненный набор элементарных частиц, по внешнему виду максимально похожий на продукты жизнедеятельности живых организмов. Все соединения расстроятся, части объекта смешаются и эту кучу нечистоты уже невозможно будет воссоздать в первозданном виде. Поэтому ошибки недопустимы: может пострадать как перемещаемый, так и создавший проход.

Также нашлось упоминание в тексте о могущественных артефактах, имевших вид огранённых или бесформенных ископаемых минералов. В зависимости от их рода, массы, чистоты и целостности использовались для самых разнообразных задач, начиная от освещения (что мне уже продемонстрировала Бериславская) и заканчивая энергоснабжением (что я, по ходу дела, обнаружил в самоваре). Из объёмного экскурса стало понятно, что минералы добываются в толще породы методом шахтного прохождения и обрабатываются умелыми мастерами. Крайне редко находят естественные выходы жил на поверхность, но самый рентабельный способ добычи — шахты и каменоломни.

Эти самые артефакты зачаровываются: если перевести на привычный мне язык, программируются. В роли «программы» выступают рунические письмена, наносимые на поверхность камня. Технология нанесения применяется разнообразная, от ювелирной до грубой промышленной. Но эти самые руны и определяют, какую роль будет выполнять артефакт.

Но объединяет их всех одно общее: все они, за крайне мизерным исключением, являются накопителями, способными вместить в себя определённый объём Силы. Который, в свою очередь, не имеет градаций по качеству, но чрезвычайно чувствителен к количеству. Нельзя залить в маленький камешек Сил как в здоровый булыжник. Но большой кусок минерала запросто может быть наполнен незначительным объёмом Сил. Запас накопителя не бесконечен, но они способны восполнить силы пользователя в момент, когда иные возможности отсутствуют.

На одной из страниц манускрипта обнаружился схематический рисунок с доскональным отображением критических для оценки ископаемого дефектов. Где какие сколы допускаются, насколько продолжительная трещина может быть, какие направления и нарушения в целостности способны привести к разрушению в процессе применения и так далее.

И абсолютно случайно оказалось, что рисунок до боли в затылке напомнил внешний вид камня, с которым вчера рассекала по этому месту Бериславская. Похожие, но гораздо меньшие по объёму, были инкрустированы в систему освещения объекта, и начинали испускать свет после того, как к ним подносился камень в руке Алины. Интересно-интересно…

Отложил книгу. Встал с места. Косым взглядом окинул запасы съестного. Ужаснулся сам про себя, насколько внушительный объём снеди уже прикончил.

Несколько минут потратил на поиски и вскоре уже сидел за книгой, внимательно изучая в руках находку. Хм. А не такой уж он и тяжёлый…

В тексте не было указано, но минерал оказался довольно лёгким. Я бы даже сказал, почти невесомым. Это указывало на его малую плотность. Что, в теории, должно было говорить о его незначительной прочности, но в ином мире могут действовать свои законы физики. Найденный камень, испещрённый рунами по всей поверхности, при размере с мой кулак едва ли весил больше сотни грамм.

При этом на просвет оказался полупрозрачен. Ещё не стекло для телескопа, но сквозь него я мог различать, пусть и с искажением, мутные очертания крупных предметов. Это и позволило заключить после детального осмотра невооружённым глазом, что камень не имеет внутренних дефектов, перечисленных в труде. Как будто был близок к идеалу или вовсе являлся эталоном.

Чем дальше я вчитывался в старорусский текст и занимался переводом, тем больше начинала сказываться усталость. Одно дело — молча вслушиваться в эфир и ловить обрывки радиопередач на различных ответвлениях и диалектах славянской группы языков. Они, хотя бы, большую часть времени на слуху. Если не понял что-то сам — можно переспросить у других. Но совсем иное — пытаться выдрать из недр памяти старый славянский, ныне практически мёртвый, язык, с живым носителем которого мне, до последнего дня, и говорить-то не приходилось. Кое-что знаю, помню и понимаю, но некоторые слова и их смысл ускользают от меня даже в контексте.

И чем больше сказывалась усталость, тем больше мне хотелось спать. Пусть не прошло и четырёх часов с момента моего пробуждения (наручные часы показывали 15:15 по Москве), но накопленная усталость тоже о себе давала знать. Ещё и умственная нагрузка добавляла свои пять копеек. Вдумчивое чтение со смыслом с переводом древнего текста — не таблицу умножения вспомнить. Накрывала тёплая пелена от артефакта в руках: тот будто бы источал какой-то успокаивающий и умиротворяющий поток, приводивший в порядок мысли, чувства и эмоции. Я как будто опять оказался в той купели, что была сооружена в купальне под сводами потайного грота.

Потому нет ничего удивительного в том, что очень скоро начал клевать носом. Сонливость стала подкрадываться тихой сапой, готовясь заученным движением разведчика-диверсанта устранить моё сознание, отправив его пинком в царство Морфея.

И уж совсем нет ничего удивительно в том, что в один прекрасный миг просто заснул на полуслове, едва успев дочитать книжный труд до последнего разворота.

Так ведь, ладно бы, уснул! Ещё и дичь начала сниться невменяемая. Будто я опять летал на своих «птичках», только вместо управления дроном по дистанционке внезапно обнаружил своё бренное тело на внешней подвеске ударного дрона. Почувствовал себя планеристом. Причём, чувствовал настолько натурально и живо, что не сразу осознал сон. Понял, что грежу, только в тот момент времени, когда в кармане «Горки» противно зазвенел телефон.

Сон сняло как рукой.

Где-то в глубине сознания щёлкнул тумблер, отчего все мои потроха мгновенно пронзила морозная стрела.

С похолодевшим ливером я подумал: «Млять! Какого хера рабочий ТАПик* на ЛБС?! По нам сейчас накроют!».

* ТАП — телефонный аппарат полевой, прим.

Если расчёт радиоэлектронной разведки противника не бакланит на посту, то от момента «засветки» телефона на линии боевого соприкосновения до накрытия квадрата артиллерией редко проходило больше минуты. А если «спалили» несколько аппаратов в одном месте — жди беды. Значит, прилетит что-нибудь кассетное и по площади.

И только открыв глаза, узрев самого себя, развалившимся в кресле, и осознав происходящее, я позволил себе остыть.

Передо мной опять оказалась моя квартира.

Вот теперь точно. «Так, бл9ть»…

Вернувшийся в сознание разум подтвердил: это не сон. Я действительно нахожусь в своей квартире, откуда сутками ранее непостижимым образом исчез, материализовавшись в ином месте. Всё осталось также, как и было. Жилплощадь не разнесло взрывом фугаса, затесавшегося в мой груз. Не сложился дом как карточный. Моя тушка появилась там же, откуда и исчезла. Прям в одном и том же самом месте. Именно тут я стоял с кружкой кофе, когда меня накрыла вспышка света.