Чтение онлайн

— Ей ты, кобель бесхвостый, думаешь, раз ноги у тебя длиннее, то уже плевать сверху на все можешь!

— Мара, что случилось, чем ты опять недовольна?

— Ты сказал, что мы во сне…

— Да, ты спишь и клиент тоже, я не совсем.

— Но ты сказал, что сон твой.

— Я этот сон слепил, а вы в нем спите.

— Так что ж ты не мог сон потеплее слепить, чтобы я не мерзла? Я же короткошерстная, мне холодно.

— А где вы с Анной раньше жили, там зимы не бывает?

— В Злых Камнях гораздо теплее, несмотря на то, что они злые.

— А еще раньше, еще до Камней?

— О! Там вообще такие зимы, такие! Ты даже не представляешь, батареи в домах лопались!

— Батареи? Действительно не представляю… Но как же ты там жила?

— Да не гуляла я так долго в такой мороз, а еще у меня одежда была, пелеринка на шерстяной подкладке и утепленный комбинезон. Терпеть его не могла, он шуршал сильно. А как ты думал, у нас собакам одежду шьют, есть даже целые собачьи магазины.

— У нас тоже есть лавки, где упряжь для варгов продается.

— Сравнил… У нас есть парикмахерские для собак, где стригут и даже делают маникюр. Стричь меня не надо, а когти хозяйка иногда подстригает. У нас собак любят, о них заботятся, а ты совсем заморозил.

— Ну, извиняй, на тебя одежки не припасли. Так, погоди…, — Одрик сбросил свою куртку, стянул свитер. — Мара, иди ко мне.

Одрик обернул илларий свитер вокруг Мары, а рукава перекрестив между лапами, завязал узлом на холке.

— Вот, больше я пока ничего сделать не могу. Как тебе? Дотерпишь до дома?

— До какого?

— До моего.

— А там есть что–то съедобное?

— Вот уж не знаю, скорее всего нет.

— Так ты меня еще и голодом решил уморить?!

— Держи, — Одрик достал серебрушку, но вспомнил, что это сон, не было смысла экономить, заменил на золотую крону. Монетка сделала в воздухе несколько оборотов, звонко стукнулась о марины зубы и исчезла в розовой пасти. — Все равно бежать через базар придется, там возьмешь себе подкрепиться. В доме поставь защиту свою, не человеческую, мы сегодня ловим демонов, люди нам не интересны. Только пусть она будет неактивна. Сидишь тихо, начинаешь по моей команде. И еще отдельно сплети что–то вроде мешка, человека спрятать надо.

— Весь дом запечатывать?

— Весь.

— На весь — у меня сил не хватит ее активизировать. Я же во сне, зарядится не смогу. Ты не вплел в этот сон мои источники.

— Ко мне подключишься.

— А как ты мне нужный цвет дашь?

— Ты сама возьмешь, какой тебе надо. Вот смотри, — Одрик сжал ладони, словно что мял между ними, потом начал медленно их разводить. Нечто между ладонями начало растягиваться, как кедровая смола. Нечто бесцветное вытягивалось, утончалось и обретало цвет, множество ниточек, склеивающие ладони Одрика засветились радугой: от красного до фиолетового: — Найдешь здесь свой?

— Найду, — Мара языком подцепила нужную ей фиолетовую, почти черную нить, прижав зубами, выдернула ее из Одрика и всосала как макаронину. — Ты, это… пожалел что ли? Быстро как оборвал.

— Когда до дела дойдет, не бойся, не оборву. А просто так нечего из меня нити дергать, я вам не клубок. А как дело сделаем, то пойдем к Джургу обедать.

— Что и пиво будет?

— Будет, будет, во сне все бывает… но сначала дело!

Хардман оказался на южной каравачской дороге. Вокруг ни души, слишком тихо и слишком бело. Договаривались, что на мосту, и он пошел на север к Ратушной площади. Одрик не поскупился и одел его куртку илларьим мехом внутрь, наверно по местной моде, в Ерте таких не носили. Мост казался стеклянным, так глубоко лед скрыл ажурные переплетения металла. Хардман облокотился на обледеневший столбик парапета и стал ждать. От сплошной белизны глазам стало больно, он опустил веки и забылся….

Кто–то потряс его за плечо.

— Ты что, спишь что–ли? Спать во сне, оригинально.

— Одрик, я чего–то задумался, тут так тихо. В Ерте никогда такой тишины не бывает, там море шумит.

— Никуда твое море не делось, на самом деле мы от него в двух шагах, ветер поднимется, скоро брызги долетать будут. А тут, во сне зима и пойдем в дом, а то замерзнем.

— Идем, а куда?

— Ко мне, конечно, в мой старый дом. У меня там ром в заначке был.

Идти пришлось со скоростью Одрика, Хардману иногда приходилось переходить на бег. Может быть, во сне стоило устроить домик поближе, но Одрик предпочел настоящий Каравач, и затащил противника на свою территорию. Здесь, в любимом городе у него преимущество.

В доме уже был растоплен камин, гостиная прогрелась. В кухонном уголке на столе валялись объедки, видимо Мара в образе Марата похозяйничала. Одрик повесил на крюк в камине чайник, достал с верхней полки запыленную бутылку. Развернул свой заслуженный диван к огню, предложил гостю теплое место.

— Одрик, а в доме еще кто–то живет? — Спросил Харди, глядя на свежие объедки.

— Да приятеля пустил, чтоб ему за номер в трактире не платить. Да и вместе веселей, — демонам Харди не надо было знать о присутствии Мары, и Одрик смел объедки в мусор.

— А у тебя сахар есть?

— Не знаю, но, похоже, нет.

— А что–то сладкое?

— Вон там варенье, с лета осталось. А тебе зачем?

— Я грог хочу сделать. Ты не против, если я тут похозяйничаю?

— Я очень даже «за».

Пока Хардман варил согревающий напиток, Одрик его просматривал, осторожно, слой за слоем. Это даже хорошо, что тот отвлекся, чем дольше он не почувствует сканирование, тем дольше будет в неведении его демон.

Сожители–демоны не такая уж и редкость. Иногда демон прячется в человеке, просто деля с ним одно пространство. Это бывает, когда заключен союз, а уж зачем и почему — неважно, так бывает. Когда целый род переселяется в другие земли, и домовой демон рода покидает дом, и путешествует вместе с его главой. Да мало ли чего бывает…. Но Одрик встретил незваного гостя, он не только квартировался внутри корабельного мага, он еще и питался им. Аура Хардмана была покрыта пятнами и дырами, многие лучи уже затянуло черным дымом(110). Однако выесть несчастного Хардмана изнутри, было банально. Демон подошел к вопросу неординарно, он стал не обычным паразитом, а симбионтом, вступил с ним сосуществование. Он не просто высасывал силы своего носителя, он перекраивал человека, постепенно подчиняя себе. Нет, не смерть грозила Хардману, а гораздо худшее, пленение. А потом существование в качестве оболочки для демона–хозяина.

Хардман разлил горячий грог в чайные кружки. Они сидели, разговаривали ни о чем, т.е. о погоде, о женщинах, а Одрик потихоньку, как луковую шелуху, снимал с него слой за слоем. Показалось что–то чужеродное. Еще немного и вот он, наш нежелательный элемент: длиннющий червь обвивал позвоночник мага, у этой твари было несколько нанизаных вдоль тела голов. Все кроме последней, или первой, имели присоски, целый ободок присосок и тянули из бедного Хардмана кровь и магические силы, рта как такового у них не было. Только у одной были челюсти, открывающиеся как бутон цветка, ими он мог буравить физическую плоть и перемалывать магическую сущность человека. Но червь оказался хитрее, зачем убивать сразу того, кто может кормить тебя очень долго.

В первый момент Одрик хотел схватить и вырвать тварюгу, но вовремя сообразил, уж слишком просто. У каждой головы было, что вроде воротничка, похожего на зонтик, и потяни он червя, зонтики бы раскрылись и спицами–шипами вонзились бы в тело Хардмана. А если разорвать, то любая голова может превращаться в конечную, а у другой части будет отрастать хвост. Да и демон почувствовал, что на него смотрят, крайняя голова повернулась к Одрику и уставилась на него тем, что у нее было вместо глаз.

— Червь? Почему ты думаешь обо мне как о черве? Это обидно. Мог бы меня назвать змеем, — заявило существо Одрику.