Чтение онлайн

Клык медленно поднял руки. Руки дрожали. Он смотрел на них так, будто видел впервые.

— Я сам сюда пришёл? — прошептал он. — Я… сам… вернулся?

— Сам, — ответил Рыхлый. — Я это видел. Ты приполз в мою землянку, упал и не мог говорить. Сам.

— Сам, значит…

— Клык, — спокойно сказал он. — Ты можешь рассказать, что случилось? Пока ты в сознании, нам нужно узнать. Почему ты вернулся? Что ты видел? Что с тобой сделали?

Клык зажмурился. Лицо исказилось будто кто-то изнутри ударил ему прямо в висок.

— Больно… — выдохнул он. — Каждый вопрос… как будто… кто-то стучит по голове изнутри. По нужным местам. Словно мне не дают вспомнить.

Я нахмурился. Похоже, так оно и было. Управляющий контур делал не только перехват живы, он еще и каким-то образом влиял на мозг Клыка.

— Попробуй понемногу, — тихо сказал я. — Не всё сразу. Что первое вспоминается?

Клык молчал почти минуту, а его губы двигались. Я уже думал, он просто уснет или уйдет в бред, когда он внезапно заговорил:

— Корни… Чёрные корни. Под землей. Много. Такие черные как ночь, и от них веяло самым настоящим ужасом. Я понимал, что если прикоснусь к ним, то случится что-то страшное.

Он закрыл глаза, и лицо его снова исказилось от боли. А я почему-то при словах черные корни подумал о Чернодревах и том, что это все может быть связано. Ведь неспроста метка Гиблых позволяет им проходить в Хмарь и глубже без последствий. Причина должна быть. Как и причина, почему и как овладел целитель, или существо, в его теле, — силой черной живы.

— Нас… привели куда-то… не помню дорогу, не помню направление… но там было место. Там были корни. Не как у дерева. Не живые. Они были… другие. От них… тянуло. Жутью. Будто смотришь в колодец, а на дне что-то смотрит на тебя.

Клык повторялся, но это ладно. Главное, что он когда говорил, вспоминал чуть больше. Может за еще одним воспоминанием последует другое? А там он дойдет и до действительно важных вещей?

Я и Рыхлый снова переглянулись. Морна молча стояла у лежанки и слушала, и ее желтые глаза стали еще внимательнее.

— Что это значит? — прямо спросила она, нарушив тишину. — Какие корни? Чьи?

— Я… не знаю, — выдавил Клык и прижал ладонь ко лбу. — Я правда не знаю. Когда пытаюсь вспомнить… колет, будто кто-то втыкает иголку в мозг. Я пытаюсь….

— Хорошо, — сказал Рыхлый. — Давай по-другому. Меня ты помнишь?

— Конечно помню, — почти возмутился Клык. — Ты Рыхлый. Ты мне в детстве руки вправлял, когда шипы лезли не туда.

— А его? — Рыхлый кивнул на меня.

Клык перевёл взгляд.

— Помню… Травник… Элиас… да…помню.

Я задумался, значит, затронуты только воспоминания, связанные с тем, что он увидел.

— А то, что было после того, как ты ушел? Куда ушел? Что делал? Кто с тобой был?

Клык несколько секунд молчал. А потом медленно выдавил:

— Не помню…

— Совсем?

— Почти совсем. Помни какие-то куски…вот про корни… про чужие взгляды. И то, что мне стало вдруг очень страшно. Так страшно, что я… побежал. И бежал долго. А куда и откуда — не знаю.

Я тяжело выдохнул. Вот тебе и свидетель. Самое обидное, что он не врет. Он действительно пытается вспомнить и ему эта дрянь внутри не дает этого сделать. Надежда одна: чем меньше черной живы будет в нем, тем лучше будет его память. Сейчас ситуация такова, что если мы сейчас вытащим его и поставим перед всей деревней, и он расскажет вот так, отрывками, про «черные корни» и «чужие взгляды» — ему никто не поверит. Или вернее, чему тут собственно верить? Если человек сам не знает, что с ним случилось, да и Хельм сразу скажет: «Он бредит, он больной. Сбежал и теперь придумывает себе страшилки. Пусть лучше Целитель его долечит». И будет убедительнее нас.

Рыхлый все это тоже прекрасно понимал. Я видел это по его лицу. Нам нужно не «отрывки», а цельный рассказ, и еще желательно с описанием места и дороги, куда их вели и судьбой других гнилодарцев.

— Ладно, — мягко сказал Рыхлый. — Не мучай себя. Пока хватит, отдыхай.

Клык медленно выдохнул и начал закрывать глаза. Видно было, что ему рассказать даже то немногое, что он успел, стоило сил.

Морна приблизилась еще и молча смотрела на него сверху.

— Ему, кажется, все-таки становится лучше, — негромко сказала она мне.

— Да, — согласился я.

И в эту секунду что-то изменилось, буквально за мгновение.

Клык перестал моргать и засыпать. А через секунду медленно, плавно, как будто кто-то пролил на них чернила, — его глаза начали чернеть. За три-четыре секунды глаза Клыка превратились в две темные дыры.

А губы медленно растянулись в улыбку. В ту самую дружескую улыбку Целителя — я ее ни с чем не спутаю.

Внутри все вздрогнуло, Виа напряглась ощутив новую опасность, а Рыхлый отпрянул. Потому что лицо Клыка стало не его. Оно было чужим.

— Морна! — сказал Рыхлый, — Выруби его. Сейчас. Быстро.

Морна среагировала мгновенно. Ей дважды повторять не надо было.

Она была рядом с больны и ее рука просто взлетела и ребро ладони ударило Клыка в висок, коротко и очень точно. Я даже моргнуть не успел.

Чужая улыбка на лице тут же погасла, а голова Клыка мотнулась в сторону. Тело обмякло.

Когда его веки снова чуть приоткрылись на пару секунд, глаза были обычные, без всякой черноты.

Морна медленно опустила руку.

— Что это… было? — тихо спросила она.

Вопрос был лишним, мы все понимали, что это было. На мгновение черная дрянь внутри подчинила ослабевшего Клыка. А значит…нужно ее вытащить поскорее. Я даже подумал, что хорошо, что у Грэма черная хворь, а не такая вот…штука. Иначе бы наши проблемы были в несколько раз больше.

— Лечить, Рыхлый, — обратился я к гнилодарцу, после этого недолгого молчания, — Надо его быстрее лечить. Нас просто припугнули. Вот и всё. Если бы он мог сделать что-то серьезное, то сделал бы. Думаю даже это стоило ему немалых сил.