Чтение онлайн

Когда вся тройка оказалась внутри, Иван стал лучом водить по стенам помещения.

– Вот о чем я вам говорил, – он осветил квадратную дверцу из тонкого железа, на которой были написаны какие-то цифры.

Повернув небольшую ручку, Евгений сразу же обрадованно сказал, показывая пальцем на черные небольшие рубильники:

– Это оно! Сюда свети!

Щелкнув тремя рубильниками, Евгений остановился, так как ничего не происходило. Перед тем как нажать на последний рычаг, Евгений посмотрел сначала на Ивана, потом на Федора.

– Не тяни, сейчас фонарик потухнет, – предупредил Иван.

– Страшно, – честно признался Женя.

И в тот момент, когда он взялся за гладкую поверхность последнего рубильника, луч фонарика стал очень ярким, и в следующую секунду наступила полная темнота.

– Давай! – крикнул Иван.

Евгений закрыл глаза и с силой дернул руку вниз...

– Что-то их долго нет, – произнес Стас, подкидывая в догорающий костер страницы какого-то журнала. – Пойду посмотрю, где они. Может, им помощь какая-нибудь нужна, – сказал он, вставая.

– Сядь! – громко произнес Цой. – Без тебя там разберутся! – зло добавил он.

– Что это ты тут раскомандовался? – спокойно спросил Стас.

– А куда ты собрался со своей ногой, да еще и без света кого-то искать? – Цой сбавил тон.

В следующую минуту длинные люминесцентные лампы, которые висели по всему потолку в багажном отделении, сначала замигали, а потом осветили все помещение. От неожиданности Стас зажмурил глаза, но в последнее мгновение успел заметить, с каким злым выражением лица стоял перед ним Цой.

– Ура! Свет! – радостно прокричала Маша, которая до этого сидела молча и никак не реагировала на происходящее.

Когда Стас открыл глаза, он увидел только скрывшуюся в проходе спину Цоя. Повернувшись к женщинам, заметил, как лица женщин расслабились, и только Оксана продолжала молча сидеть и смотреть в одну точку, прижимая к себе тело умершего малыша. Картина была ужасная, и Стас, не выдержав этого, тоже вышел вслед за Цоем...

В тот момент, когда Евгений дернул вниз последний рубильник, тоже ничего не произошло. Темнота по-прежнему окружала затаивших дыхание мужчин. Секунды тянулись, как густой кисель, заставляя каждого предполагать самое худшее развитие дальнейших событий. И вот когда напряжение уже, казалось, достигло своего апогея, в конце салона, как яркая вспышка, загорелась сначала одна лампа, а потом и все остальные. Долгожданный свет, словно луч надежды, озарил лица мужчин, стоявших в маленьком техническом помещении. Но вместе с тем этот свет вновь осветил весь ужас происходящего.

Искореженный салон с оторванными креслами был похож на поле битвы. Лежащие вокруг окоченевшие трупы погибших пассажиров только усиливали это ощущение. Много раз Иван видел подобные картины, проходя службу в горячих точках. Но несколько лет назад, когда закончилась война в Чечне, он думал, что никогда больше не увидит подобного, тем более в мирной жизни. Поэтому его разум отказывался спокойно воспринимать происходящее.

Отвернувшись от входа в салон, Орловский спросил у Евгения:

– Насколько нам хватит света? Я имею в виду заряд аккумуляторов.

– Я думаю, что на ближайшие сутки должно хватить. Здесь стоят сильные аккумуляторы, рассчитанные в том числе и на такие ситуации, – пояснил Евгений.

– Значит, у нас в запасе есть сутки, – медленно проговорил Иван.

– Теперь, когда есть освещение, нужно позаботиться о связи, – сказал Федор.

Иван с Евгением удивленно посмотрели на него. Первым задал вопрос Евгений:

– Мы же слышали звук вертолета. Значит, нас уже ищут?

– Нам остается только ждать, – поддержал его Иван.

Прежде чем ответить, Федор глубоко вздохнул, как будто ему предстояла тяжелая работа.

– Как офицер МЧС, могу вам сказать, что в районе, где упал наш самолет, спасательные работы не идут. Если бы наверху нас заметили, мы бы сейчас слышали звук работающей техники. А так как этого не происходит, можно предположить, что нас с вами не обнаружили и поисковые мероприятия переместились в другой квадрат.

Он посмотрел на лица Ивана и Евгения и понял, что эта правда действует очень жестоко. Впрочем, капитан спецназа мгновенно взял себя в руки:

– В первую очередь нам надо придумать, как подать какой-нибудь сигнал, чтобы нас смогли по нему обнаружить и прийти на помощь. Но параллельно с этим стоит попытаться выбраться отсюда и снаружи тоже оставить какой-то знак, который был бы виден сверху.

– Как мы сможем подать сигнал, если от кабины пилотов ничего не осталось? – спросил Евгений. – Ведь если я правильно понимаю, там как раз и была вся аппаратура. Рации у нас тоже нет. Телефоны здесь не работают.

– Нужно придумать какой-то передатчик, – подхватил Федор. – Сейчас радиослужбы работают в поисковом режиме, и поэтому любой сигнал будет ими засечен. Надо только придумать, из чего мы могли бы сделать передатчик, чтобы он подавал сильные сигналы.

– Давайте сначала проверим, как там наши женщины, – немного виновато попросил Евгений.

Было понятно, что он очень переживает за свою жену, и поэтому никто не стал возражать. Да и, постояв без движения какое-то время, все ощутили потребность немного погреться.

Федор взглянул на Ивана, ожидая его решения.

– Конечно, нужно посмотреть, что творится в лагере, заодно и погреемся, – согласился десантник.

Когда они направились к выходу, Орловский остановил Федора:

– Слушай, когда я ходил за инструментом, то в багажном отделении встретил Цоя.

– И что?

– У него был целый чемодан золота.

Федор остановился.

– Целый чемодан ювелирных изделий! – повторил Иван, видя, что Федор не понимает, о чем он говорит.

– Ты думаешь, что он снял их с мертвых пассажиров? – Федор нахмурил брови.

– Не думаю. Они все как новенькие.

– Тогда в чем же дело? – спросил Федор.

Иван помолчал, посмотрел на Евгения и потом ответил:

– Я думаю, что он контрабандист.

– Я тоже хотел с вами поговорить на эту тему, – вклинился в разговор Евгений. – Могу с уверенностью сказать, что при посадке его не было. Он появился уже в самолете...

– Послушайте, что я вам скажу, – перебил его Федор. – Мы все сейчас оказались в такой ситуации, что в первую очередь должны думать, как бы спастись. И будь он даже самим Бен Ладеном, ничего бы не изменилось. Сейчас он такой же заложник обстоятельств, как и все мы. Если у него проблемы с законом, то пусть потом закон с ним и разбирается. А сейчас я не вижу причин, по которым мы с вами должны относиться к нему как к преступнику. Если все обойдется и нас спасут, будет разбирательство, вот тогда все и выяснится, но пока мы должны объединиться и постараться выжить.