Чтение онлайн

— Заходите.

Тихо скрипнули массивные петли, и в келью нерешительно проскользнула уже знакомая мне девчонка. Мабли. Она подняла на священника свои выразительные глаза и несмело спросила голосом, наполненным бесконечным смирением:

— Отец Дадуин, я не оторвала вас от дел?

— Я готов выслушать тебя, — елейным голосом ответил он, плотоядно рассматривая девичью фигурку, — расскажи мне, дочь моя, что привело тебя ко мне.

— Отец Дадуин, — тихим голосом начала Маьли, — мне нужно исповедаться.

— Ну, что же, похвальное желание, — снисходительно похвалил её священник, продолжая раздевать взглядом потупившуюся девушку — тогда, преклони свои колени, и расскажи мне подробно, что же смущает твою душу. И опиши подробно, как грешила, когда грешила, где грешила, и, разумеется, с кем. Ибо полное отпущение грехов невозможно без искреннего раскаяния, а каясь, нельзя упускать ни единой мелочи, ибо враг рода человеческого обитает, как раз, в мелочах.

— Ага, — подумал я, — а святой отец-то, тот ещё любитель сладкого, похоже. Но что-то мелькнуло у него в глазах, что насторожило меня. Очень возможно, что он скрывает что-то за маской сибарита, чревоугодника и сластолюбца, как я и подозревал. Но, посмотрим, посмотрим.

Тем временем Мабли, незаметно пошаркав пару раз башмаком по полу перед собой, видимо, что бы отбросить в сторонку самый крупный мусор, лежавший там, грациозно опустилась на колени, заботливо подоткнув юбку, чтобы было им хоть чуть-чуть помягче. Она подняла жалобный взгляд на круглое лицо священника и, заглянув в продолжающие ощупывать её фигурку маслянистые глаза, несмело спросила:

— Начинать?

— Начинай, дочь моя, — важно скомандовал отец Дадуин, и расскажи мне всё без утайки.

И я опять убедился в том, что Мабли талантливая актриса. Я услышал рассказ о том, что произошло в спальне наследника. Ничего нового в этом рассказе для меня не было. Но мне доставило истинное удовольствие изложение событий, следуя которому благочестивую девицу Мабли можно было назвать кем угодно, например, праведницей, безвинно пострадавшей от жестокого и развратного хозяина-тирана, или, предположим, жертвой обстоятельств и злодейки судьбы, но никак не закоренелой грешницей.

Хотя, судя по тому, как расплылись в предвкушающей улыбке лоснящиеся толстые губы священника, просто так девица из этой кельи не уйдёт. Отработает со всем прилежанием. Дальнейшие события подтвердили мою правоту.

— А что бы ты хотела, кроме отпущения грехов? — мягко и вкрадчиво спросил отец Дадуин.

— Отец Дадуин, — с надеждой в голосе начала формулировать свою просьбу Мабли, одновременно поднимая на него влажные, полные показного раскаяния и, что уж говорить, блудливые глаза, — Эйнион грозился рассказать матери обо всём. И я боюсь, что меня выбросят на улицу. Замолвите за меня словечко перед баронессой Гленис.

— Ты многого просишь, дочь моя, — строго нахмурился духовник баронессы, хотя глазки его остались всё такими же масляными и похоть никуда из них не ушла. Даже и ума не приложу, как долго ты будешь отрабатывать моё заступничество и искупать грехи свои тяжкие. Только за грех прерывания беременности тебе положена тяжкая епитимья с бичеванием и стоянием на горохе, а ещё ведь и грех любострастия на тебе. — он сокрушённо покачал головой, подчёркивая этим самым глубину грехопадения ветреной служанки, — Да, дочь моя. Погрязла ты во грехе.

— Так вы поможете мне, святой отец? — Она добавила в свой взгляд ещё больше мольбы и готовности искупить свои прегрешения любыми способами, которые отец Дадуин сочтёт необходимым использовать.

— Это мой долг, помогать страждущим и врачевать их души — высокопарно ответил клирик, — и я, конечно, помогу тебе. Но наложу на тебя тяжкую епитимью.

— Какую епитимью, отец Дадуин? — скроив наивную мордаху поинтересовалась Мабли.

А я подумал о том, что епитимья, которую наложит на эту, погрязшую во грехе, девицу святой подвижник, может быть весьма разнообразной, ибо он много чего на своём веку повидал, и, вообще, производит впечатление большого затейника с неуёмной фантазией. Епитимья эта, я чувствую, растянется на месяцы, а то и на годы, поскольку прегрешения Мабли велики и требуют вдумчивого и кропотливого искупления.

Кроме того, она же еще и любовницей Беруина станет после исчезновения Эйниона. И это вовсе не факт, что я в курсе всех остальных деталей её, в высшей степени насыщенной, личной жизни. Судя по её темпераменту, вполне может быть, что у неё ещё какой-нибудь друг сердечный есть, а может и не один. Да и предпочитает она все свои проблемы решать, гммм, наиболее приятным для себя способом. Так что, надо мне готовиться к тому, что сейчас, то есть по прошествии двух лет, она несколько утратила девичье изящество. Бёдра, наверное, раздались в стороны, фигура приобрела некую фундаментальность, а грудь стала не такой упругой и высокой, ввиду того, что её интенсивно массируют все, кому не лень. Да, всё преходяще в этом мире…

А покуда я размышлял, события шли себе своим чередом:

— Ты всё узнаешь в своё время, — успокаивающе пророкотал священник, — а сейчас нам следует уточнить степень твоего грехопадения. Если на твоём теле начала проявляться печать нечистого, то тогда покаяние будет ещё более жестким, продолжительным и… — тут он немного замялся, — и изнурительным.

— А как узнать, есть эта печать или нет? — всё так же, строя наивные глазки спросила Мабли, хотя, скорее всего, уже поняла, к чему дело идёт.

— Надо осмотреть тебя, — похотливо улыбнулся старый развратник, — на предмет того, а не начали ли появляться на твоей коже пятна характерной формы.

— Так мне начинать раздеваться? — опустив глаза в пол, но робко улыбаясь, уточнила девушка.

— Раздевайся, дочь моя, — и отец Дадуин тяжело вздохнул, как перед началом тяжёлой, но необходимой работы, — Да помолясь, приступим.

И я опять смотрел на своё отражение. Надо сказать, что выражение лица у меня после выхода из астрала оказалось слегка озадаченным. Если первый, так сказать, эпизод не вызывал почти никаких вопросов, то второй представлялся мне несколько более многослойным.

В самом деле. В первом эпизоде я наблюдал сцену жесткой постановки в стойло честолюбивой, но очень самонадеянной простолюдинки, возжелавшей через койку попасть в благородное сословие. Учитывая то, что я внимательно наблюдал за её гримасками, я уверен, что влюблённость свою она талантливо разыгрывала, а первоочередной целью её, до этого момента, являлось охмурение наследника, которого она ошибочно посчитала лёгкой добычей. Видимо она попала в замок относительно недавно, и не придала значения тому, о чём прислуга самозабвенно сплетничала вечерами на кухне, втихую попивая хозяйский сидр.

Молодой, но охочий до сговорчивых девок, господин был одним из самых обсуждаемых персонажей. Уже незадолго до своего четырнадцатилетия он был застигнут матерью, баронессой Гленис в пикантной ситуации в своей комнате. Дело было так, шла баронесса по коридору, и её внимание привлекли характерные звуки, которые ни с чем не спутаешь, а именно сладострастные повизгивания, ритмичный скрип кровати и громкое, натужное пыхтение… Насторожившись, она тихонько заглянула в спальню наследника и обнаружила, что юный Эйнион с неподдельным энтузиазмом трудится над её, баронессы, молодой служанкой. Ну как, молодой. Служанке было, к тому моменту, лет двадцать с небольшим, то есть, она была старше рано созревшего юноши лет на шесть. Но это никоим образом не помешало им сойтись в жарком постельном противостоянии.