Чтение онлайн

Люди происходят от разных источников по различным причинам. Теория реинкарнации является по существу, более научным подходом к эволюции, чем учение Чарльза Дарвина. Хорошо известно, что различные животные обладают различными характерами. Вероятно, вы читали басни Эзопа или Панчатантру — самую древнюю книгу притч; исследователи полагают, что басни Эзопа все взяты из Панчатантры. В истории никогда и не было никакого человека с именем Эзоп; все это притчи из Панчатантры, рассказанные Гаутамой Буддой, которого также называли Бодхисаттвой.

Когда слово «Бодхисаттва» пришло из Индии — Александр оказался первым, кто привез имя Будды Западу, — оно стало произноситься «Бодхисат». Это всегда проблема: каждый раз, когда слово переходит из одного языка в другой, а затем в третий язык, оно изменяет свою форму. «Бодхисат» стал «Эзопом» — но до этого он прошел, по крайней мере, через пять или шесть языков. Все эти истории рассказаны самим Буддой. Все истории повествуют о животных; животные разговаривают; и каждая история имеет огромный смысл. Загляните в мир животных: слон, например, обладает гораздо более сильной памятью, чем любое человеческое существо. Он никогда не забывает; просто не в его природе забыть что-нибудь. Слон узнает своего хозяина даже через тридцать лет.

Случилось так... Двоюродный брат Гаутамы Будды, Девадатта, сильно завидовал Гаутаме, его просветлению и тысячам его учеников. Сам он был очень интеллектуальным человеком, и он стал учеником Гаутамы Будды в надежде, что Гаутама выберет его своим преемником. Во-первых, он был двоюродным братом Гаутамы Будды, то есть самым близким родственником; во-вторых, он был настолько разумным, насколько вообще можно себе представить человека, — самым эрудированным, самым ученым.

Время шло, и Будда начал стариться. Наконец, однажды вечером Девадатта сказал ему: «Пора тебе объявить имя своего преемника, потому что ты стареешь. Без преемника твои ученики распадутся на небольшие группы после твоей смерти».

Будда спросил: «У тебя есть кто-то на примете?»

Девадатта попал в большое затруднение. Он и не думал, что так обернется разговор; но он был очень честолюбив.

Наконец он, хотя и чувствовал неловкость, заявил: «Да, я предлагаю себя. Я принадлежу той же самой семье; мы одной и той же крови, и я уловил все то, что ты сказал. Я великолепно могу представлять тебя, и я не думаю, что кто-нибудь еще может быть соперником мне».

Будда сказал: «Сама эта идея эгоистична. Я могу выбрать только того, кому никогда и в голову не приходило быть избранным, кто настолько невинен, что не смог бы даже и подумать об этом. Безусловно, ты не можешь быть моим преемником, так что забудь вообще об этом». Но Девадатта не мог примириться с этим: ситуация выглядела для него унизительной. Он восстал против Будды и увел пятьсот учеников за собой; но это не было большой потерей. У Будды были тысячи учеников, и когда пятьсот ушли с Девадаттой, то это не нанесло заметного ущерба огромной коммуне, которую создал Гаутама Будда.

Эти пятьсот тоже были людьми амбициозными, они желали завоевать высокое положение, желали, чтобы их провозгласили просветленными — хотя они не были просветленными, — и испытывали зависть к людям, провозглашенным просветленными. Эти люди вступили в великую коммуну Гаутамы Будды с эгоистичной амбицией — и они ушли.

Но Девадатта не мог сидеть спокойно; он не для того ушел, чтобы просто удалиться в Гималаи. Он принялся устраивать заговоры против Гаутамы Будды. Он предпринимал много попыток убить его. И вот о чем я, собственно, хотел рассказать. Он поймал бешеного слона, не зная, что слон этот прежде был другом Гаутамы Будды, когда тот был еще ребенком. Он принадлежал королевскому дворцу Гаутамы Будды и был настолько убит горем, когда Гаутама Будда покинул дворец, что просто сбежал в лес и стал вести себя как безумный — шок был слишком велик. Слон любил ребенка, они и вправду были большими друзьями. Они всегда ходили рядом; в большом саду возле реки их постоянно встречали вместе.

Почти сорок лет спустя Девадатта обнаружил этого безумного слона в лесу. Ему удалось поймать его, и он подумал, что это замечательная возможность: он отведет его туда, где Гаутама Будда медитирует под деревом, и оставит там... потому что тот слон убил уже многих людей... Девадатта не знал, что слон обезумел из-за того, что Гаутама Будда покинул его сорок лет назад.

Итак, слон бросился на Гаутаму Будду — и мог бы убить его. Но как только он узнал Будду, все его безумие прошло. Он склонился, коснулся стоп Будды своей головой и устроился у его ног, положив голову ему на колени. Сорок лет разлуки!.. Будда открыл глаза и не мог поверить в то, что это его старый-старый друг... Он уже забыл о нем! И Девадатта не мог поверить глазам. Он решил, что это чудо. Он так перепугался, что после этого прекратил всякие попытки убить Гаутаму Будду. Но он и понятия не имел, что произошло на самом деле. Это было не чудо; просто у слона прекрасная память.

Личность, которая переходит из тела слона в тело человека, будет обладать потрясающей памятью. Точно так же каждый вид животных обладает своими особыми талантами. Я говорю это впервые — что каждое человеческое существо происходит от своего животного. Идея Чарльза Дарвина — что все происходят от обезьян — ошибочна. Если бы это было так, тогда все проявляли бы одни и те же характеристики — а мы знаем, что это не так.

Собака может родиться, как человеческое существо либо пройти через несколько других жизнеформ — может стать львом, может стать оленем, а потом появиться в виде человеческого существа. Но если человек приходит ото льва, то будет обладать огромной смелостью; у него хватит смелости, чтобы восстать. Если же он придет от овцы, то станет христианином — скорее всего католическим, — потому что овца не способна ни на что больше. Нельзя сказать, что Иисус Христос ошибался, когда говорил: «Я пастух, а вы мои овцы», — он, очевидно, догадался, что все эти ребята произошли от овцы.

Идея Чарльза Дарвина верна, но не в деталях; детально ему не удалось разработать ее. Я согласен с ним по тому существенному пункту, что человек развивался из животных, но я не согласен, что все человеческие существа развились от одного животного — обезьяны, человекообразной обезьяны, или шимпанзе. Человеческие существа приходят от разных источников. Это собрание всех видов животных, и если вы понаблюдаете людей, то сможете обнаружить, откуда происходит каждая личность. Требуется лишь немного наблюдательности, внимания, и вы сможете почувствовать, что этот человек, оказывается, имеет отношение к определенному биологическому виду.

Да Хуэй говорит: Это единственное слово «Да» является ножом для отделения сомневающегося ума от рождения и смерти. Теперь вы видите: «Нет» не сделает этого, только «Да» может сделать это.

Если бы Чжао Чжоу сказал: «Нет. Собаки это собаки, а будды это будды, и между ними нет моста», — тогда собаки умирают собаками, тогда нет эволюции для собак. Тогда слоны умирают слонами — и для слонов нет эволюции. Это, похоже, уже слишком. Это монополистическая идеология человека — что, мол, только человек обладает способностью развиваться — и никто больше...

Я слыхал, что где-то в Швеции на железнодорожной станции есть памятник собаке. Памятнику не более ста лет. Хозяин собаки обычно приходил на эту железнодорожную станцию каждый день и уезжал поездом в соседний город. Собака приходила вместе с ним и глядела вслед, пока поезд не уходил за горизонт. Когда поезд исчезал, она возвращалась домой, но всегда снова была на станции точно к тому часу, когда хозяин возвращался вечером. Однажды хозяин так и не вернулся. С ним случился сердечный приступ, и он умер. Собака ждала — сообщение прибыло, но как объяснить собаке? Собака искала хозяина в каждом купе поезда. Все железнодорожники действительно опечалились из-за собаки. Они знали ее много лет. Это происходило ежедневно и никогда не нарушалось: она всегда приходила вовремя, и если поезд опаздывал, садилась именно там, где обычно останавливалось купе хозяина.

Ее пытались прогнать прочь, но она возвращалась снова и снова и садилась только там. Один поезд проходил, другой поезд... и она искала в каждом поезде, в каждом купе, и из глаз ее катились слезы. Семь дней подряд... Собака обегала каждый поезд, слезы беспрерывно текли из ее глаз; и она отказывалась есть. Весь штат железнодорожной станции был чрезвычайно озабочен; они поверить не могли, что у собаки может быть такая сильная любовь. Даже человеческие существа не проявляют такой сильной любви.