Чтение онлайн

– Ох уж этот мир моды! Удивительный мир, инспектор. Думаю, пока вы будете заниматься этим делом, он еще не раз поставит вас в тупик. Мы все в общем–то довольно необычные субъекты.

Генри обратил внимание, что чуть ли не каждый сотрудник «Стиля» старался внушить ему: их мир – особый мир. Но, если не считать тех эскапад, какие устраивал Патрик, все эти люди ничем не отличались от прочих смертных. Может быть, это особая форма тщеславия – воображать себя оригиналами? А может, странности–то есть, но посерьезней тех, на которые ему все время намекают? Вскоре это, очевидно, выяснится.

А Горинг продолжал:

– Трудно найти подходящих людей. Не только с деловой, но и с творческой точки зрения. Ведь все эти художественные редакторы и фотографы, во–первых, должны быть людьми по–настоящему талантливыми, и к тому же им предстоит творить для женщин и под руководством женщин. В то же время в этом эфемерном мире мужчина должен быть носителем здравого смысла, всегда уравновешенным и спокойным.

Вспомнив Патрика, Генри улыбнулся.

– Я понимаю ваши трудности.

– Единственный, кого я считал образцом, – это Майкл Хили, – продолжал Горинг. – Пригласив Майкла к себе в журнал, я нарушил одно из самых своих главных правил – никогда не брать на службу мужа и жену. Майкл в то время был уже женат на Терезе Мастере, которая была тогда заместителем редактора отдела мод. Но я сделал исключение, приняв во внимание не только талант, но и характер Майкла. И лишь недавние события заставили меня подумать: не совершил ли я ошибку?

«Вот мы и добрались до сути», – отметил Генри.

Пока официант разливал кофе, Горинг закурил.

– Я даже рад, инспектор, – продолжал он, – что вы упомянули об этом злополучном романе Майкла и Элен, Мой долг предупредить вас: Майкл вовсе не такой уж рассудительный и уравновешенный субъект, каким он кажется. У него наступил какой–то кризис и в жизни и в творчестве. Несколько лет назад о романе между Элен и Майклом даже и подумать было невозможно. А сейчас он потерял всякое чувство ответственности. То ли с Терезой у него что–то не ладится, то ли в творческой жизни наступил перелом. Не знаю. Но я хочу предупредить вас: то, что он делает и говорит сейчас, часто.., как бы это сказать.., не совпадает с реальностью.

– Вы хотите предупредить, чтобы я не очень ему верил? – напрямик спросил Генри.

– Нет, я не то имел в виду, – поспешно сказал Горинг. – Ради бога, не думайте, что я его обвиняю во лжи. Я лишь советую вам относиться к его словам с осторожностью.

– Возможно, вы и правы, – согласился Генри, вспомнив, как огорошило его после разговора с Майклом сообщение врача. Горинг откинулся на спинку стула и помешал кофе.

– Элен не заметила происшедшей с Майклом перемены. Она видела одно – многолетняя дружба вдруг превратилась в роман. Как свойственно всякой женщине, она решила, что Майкл переменился из–за любви к ней, а не наоборот: полюбил ее из–за того, что переменился. Обнаружив же свою ошибку, она впала в отчаяние. Сейчас поздно что–нибудь исправить, но я был виноват. Если бы мы вовремя отослали куда–нибудь Майкла, а Элен сделали бы редактором, увлечение работой и новые обязанности помешали бы ей… Вы понимаете, к чему я это говорю, инспектор?

– Пытаетесь уверить меня, что Элен покончила с собой?

– Я убежден, что она это сделала, – сказал Горинг. – Это единственное, что можно предположить. Врагов у нее не было. Ни одна душа на свете не желала ей смерти.

– Кроме разве что Майкла Хили или его жены?

– Нет, нет! Мой дорогой инспектор, это абсолютно…

– Их снова прервали. Сидевший лицом к залу Горинг вдруг резко поднялся, не договорив. Генри обернулся и увидел, что к их столику направляется очень красивая женщина лет сорока. Она была без шляпы, и ее длинные рыжие волосы падали на воротник роскошного норкового манто. Как непохожа она на сотрудниц «Стиля»… Те подтянутые, изысканно одетые – живой пример к рекомендациям журнала «Стиль», эта же просто красива и богата, небрежна и, пожалуй, даже неряшлива. Драгоценное манто носит как старый плащ. Волосы непричесаны, фиолетовая помада не гармонирует с алым платьем. «Стиль», несомненно, счел бы вульгарным одновременно надевать три нитки жемчуга и две большие бриллиантовые броши. И, что хуже всего, она пришла в ресторан без чулок, в стоптанных туфлях из крокодиловой кожи. И все же эта женщина была необыкновенно хороша собой. Инспектору показалось, что он уже где–то ее видел.

– Лорна! – воскликнул Горинг. – Что ты здесь делаешь?

– Ах, мой милый, я не могла не приехать! – Голос у нее был низкий, волнующий, чуть с хрипотцой. – Говорят…

– Это инспектор Тиббет из Скотланд–Ярда, дорогая. Инспектор, это моя жена.

Генри поклонился, и Горинг сказал супруге:

– Ну садись же. Ты что–нибудь ела?

– Конечно, нет. Как только узнала, сразу в машину.

– И совершенно напрасно. – В голосе Горинга прозвучала досада. – Что я теперь буду делать с тобой весь день?

– Не очень–то ты любезен, милый мой, – сказала Лорна. – Но не отправишь же ты меня обратно в Суррей голодной? – И, не дожидаясь ответа на этот риторический вопрос, Лорна Горинг с улыбкой повернулась к официанту:

– Копченой лососины и цыпленка, Пьер. И немного шабли. Знаете, того, что я люблю. – Затем обратилась к мужу:

– Теперь, мой дорогой, ты должен рассказать мне все до мельчайших подробностей, и тогда я буду умницей и не стану тебе мешать. Я хочу повидаться с Мэдж – у нее сегодня дневной спектакль.

Едва она упомянула о театре, Генри вспомнил, кто перед ним. Это была Лорна Винсент – актриса, пользовавшаяся огромным успехом лет пятнадцать назад. Она нажила тогда порядочное состояние. А потом вышла замуж и объявила, что покидает сцену. Самое удивительное, что она сдержала слово. Никто с тех пор не слышал о Лорне Винсент, лишь изредка в газетах появлялись ее фотографии. Генри и в голову не пришло, что Годфри Горинг тот человек, за которого вышла актриса Лорна Винсент. В газетах он был просто назван «бизнесменом» – безымянный муж знаменитой жены.

– Так кто же эта женщина? – с любопытством спрашивала Лорна. – Одна из жердей? Я их жердями называю, этих редакторш из «Стиля», – повернулась она к Генри. – Все у них по линеечке – швы на чулках, костюмы, шляпы, ходят будто палку проглотили, прически лакированные. Одну от другой не отличить. Когда они вышагивают вместе по улице – как парад оловянных солдатиков.

Хотя Генри понимал, что замечания Лорны несправедливы, он не мот не улыбнуться – доля истины в них была. Но Горинг был в бешенстве.

– Умерла Элен Пэнкхерст, – ответил он негромким, звенящим от ярости голосом. – Твой насмешливый тон неуместен.

– Ты страшно гордишься своими девушками, правда, милый? – беззлобно заметила Лорна. – Которая это – Элен? Черненькая, с длинным носом?

– Да! – отрезал Горинг.

– Ее убили? В газетах написано…

– Лорна, – взмолился Горинг, – поешь ты, ради бога, и поезжай на спектакль. У нас с инспектором Тиббетом еще много дел. Увидимся вечером, дома.