Мастера русского стихотворного перевода. Том 1
Шрифт:
Пьер-Жан Беранже
32. Людмила
Идиллия
Старик Кого мне бог послал среди уединенья? Пастушка Я, дедушка, со стороны; Иду до ближнего селенья На праздник красныя весны. Старик Чего же ищешь ты под тению кусточков? Пастушка Богатой ленты нет, так я ищу цветочков, Чтоб свить себе венок и скрасить мой наряд: Там есть красавица Людмила, говорят. Старик Но знаешь ли, где ты, соперница Людмилы? Пастушка Не ведаю… Старик Ты рвешь цветы с ее могилы. Шарль-Луи Мольво
33. Апологи
Роза и Шмель «Прочь, наглый, прочь ты, Шмель! — вскричала утром
Роза. — Ты осквернишь меня; ты мне страшней мороза». — «Прощаю спесь твою: ты только расцвела; Я вечером
приду, авось не будешь зла». Деревцо Березка выросла пред домом кривобока: Пришлось выкапывать; но корни так ушли Далеко в глубину, что вырыть не могли. — История порока. Курица и утята «Ты всё с утятами». — «Кому ж ходить за ними? Я высидела их». — «Но что тебе они? Чужие». — «Нужды нет! хочу считать моими». Кто любит помогать, тот всякому сродни. Клевета Честон был поражен кинжалом, но слегка, «Дан промах, так и быть! — злодей вскричал. — Отселе, По крайней мере, знак останется на теле». — Черта клеветника. Своенравная лиса Свет полон чудаков: Медведь Лисе был друг; И с Тигром и Слоном хлеб-соль она водила; Но никого в своем соседстве не любила, А пуще всех своих подруг. Каменная гора и водяная капля «С умом ли, Капля, ты? меня пробить взялась! Меня, гранитную! ты, право, стоишь смеха». Но Капля молча всё кап, кап… и пробралась. — Настойчивость — залог успеха. Мыльный пузырек Блестящий тысячью Ирисиных цветов, Из мыла Пузырек на воздухе гордился; Но дунул ветр, и вмиг он в каплю превратился. — Судьба временщиков. Беспечность поэта Поэт случайно в честь и круг бояр попал; Но буря зависти против его восстала, И всюду разнеслось: певцу грозит опала. «Так я был в случае? вот новость!» — он сказал. Подснежник «Что мне зима? — сказал Подснежник, ранний цвет. — Пускай ее страшатся розы; Я всё превозмогу: и бури и морозы». — Для гения препоны нет. Осел и Выжлица «Скот глупый взял перед! и по какому праву? — Шумела Выжлица. — Иль я не удала, Иль обгоню его на славу». — Не много славы в том, чтоб обогнать Осла. Эпилог Автор и критика
«Что вздумалось тебе сухие апологи Представить критикам на суд? Ты знаешь, как они насмешливы и строги». — «Тем лучше: их прочтут». Ю. А. Нелединский-Мелецкий
Жак Делиль
34.
В стране, где чуждо разрушенье, На вечности утверждено, Средь мирной тишины в себе погружено, Бессмертие — злым казнь, а добрым утешенье; Гигантский время бег, свершаемый пред ним, От правых сердцем отклоняет, А изверга надежде возбраняет, Ничтожность страшную спасеньем чтит своим. Так, грома вышнего ты дерзкий похититель, Низвергший алтари предвечной правоты! Презренный мира притеснитель, Дрожи! — бессмертен ты! И вы, игралища на время лютой доли, Чьи взором отческим Господь блюдет главы, Мгновенны странники в безвестной слез юдоли, Утешьтеся! — бессмертны вы! Жан Лафонтен
35. Стрекоза
Лето целое жужжала Стрекоза, не знав забот; А зима когда настала, Так и нечего взять в рот. Нет в запасе, нет ни крошки; Нет ни червячка, ни мошки. Что ж? — К соседу муравью Вздумала идти с прошеньем. Рассказав напасть свою, Так как должно, с умиленьем, Просит, чтоб взаймы ей дал Чем до лета прокормиться, Совестью притом божится, Что и рост и капитал Возвратит она не дале, Как лишь августа в начале. Туго муравей ссужал: Скупость в нем порок природный. «А как в поле хлеб стоял, Что ж ты делала?» — сказал Он заемщице голодной. «Днем и ночью, без души, Пела всё я цело лето». — «Пела! весело и это. Ну поди ж теперь пляши». 36. Заяц и Лягушки
В норе своей раз заяц размышлял: Нора хоть бы кого так размышлять научит! Томяся скукою, мой заяц тосковал; Ведь родом грустен он, и страх его всё мучит. Он думает: «Куда тот несчастлив, Кто родился труслив. Ведь впрок себе куска бедняжка не съедает; Отрады нет ему; отвсюду лишь гроза! А так-то я живу: проклятый страх мешает И спать мне иначе, как растворя глаза. Перемоги себя
, мудрец сказать мне может! Ну вот! Кто трусов переможет? По правде, чай и у людей Не меньше трусости моей». Так заяц изъявлял догадку, Дозором обходя вкруг жила своего; От тени, от мечты, ну, словом, от всего Его бросало в лихорадку. Задумчивый зверек, Так в мыслях рассуждая, Вдали услышал шум, и тотчас наутек Пустился, как стрела, к норе он поспешая. Случись ему бежать близ самого пруда; Вдруг видит, что его лягушки испугались: Лягушки вспрыгались и в воду побросались. «Ба! ба! — он думает, — такая же беда И от меня другим! я не один робею! Откуда удальство такое я имею, Что в ужас привожу собой? Так, знать, прегрозный я герой?» Нет! видно на земле трусливца нет такого, Трусливее себя чтоб не нашел другого! И. А. Крылов
Жан Лафонтен
37. Старик и трое молодых
Старик садить сбирался деревцо. «Уж пусть бы строиться; да как садить в те лета, Когда уж смотришь вон из света! — Так, Старику смеясь в лицо, Три взрослых юноши соседних рассуждали. — Чтоб плод тебе твои труды желанный дали, То надобно, чтоб ты два века жил. Неужли будешь ты второй Мафусаил? Оставь, старинушка, свои работы: Тебе ли затевать толь дальние расчеты? Едва ли для тебя текущий верен час. Такие замыслы простительны для нас: Мы молоды, цветем и крепостью и силой, А старику пора знакомиться с могилой». — «Друзья! — смиренно им ответствует Старик. — Издетства я к трудам привык; А если от того, что делать начинаю, Не мне лишь одному я пользы ожидаю, То, признаюсь, За труд такой еще охотнее берусь. Кто добр, не всё лишь для себя трудится. Сажая деревцо, и тем я веселюсь, Что если от него сам тени не дождусь, То внук мой некогда сей тенью насладится, И это для меня уж плод. Да можно ль и за то ручаться наперед, Кто здесь из нас кого переживет? Смерть смотрит ли на молодость, на силу, Или на прелесть лиц? Ах, в старости моей прекраснейших девиц И крепких юношей я провожал в могилу! Кто знает: может быть, что ваш и ближе час И что сыра земля покроет прежде вас». Как им сказал Старик, так после то и было. Один из них в торги пошел на кораблях; Надеждой счастие сперва ему польстило, Но бурею корабль разбило; Надежду и пловца — всё море поглотило. Другой в чужих землях, Предавшися порока власти, За роскошь, негу и за страсти Здоровьем, а потом и жизнью заплатил. А третий — в жаркий день холодного испил И слег: его врачам искусным поручили, А те его до смерти залечили. Узнавши о кончине их, Наш добрый Старичок оплакал всех троих. 38. Лягушка и Вол
Лягушка, на лугу увидевши Вола, Затеяла сама в дородстве с ним сравняться: Она завистлива была. И ну топорщиться, пыхтеть и надуваться. «Смотри-ка, квакушка, чтo, буду ль я с него?» — Подруге говорит. «Нет, кумушка, далёко!» — «Гляди же, как теперь раздуюсь я широко. Ну, каково? Пополнилась ли я?» — «Почти что ничего». — «Ну, как теперь?» — «Всё то ж». Пыхтела да пыхтела, И кончила моя затейница на том, Что, не сравнявшися с Волом, С натуги лопнула и — околела. * * * Пример такой на свете не один: И диво ли, когда жить хочет мещанин Как именитый гражданин, А сошка мелкая — как знатный дворянин. 39. Крестьянин и Смерть
Набрав валежнику порой холодной, зимной, Старик, иссохший весь от нyжды и трудов, Тащился медленно к своей лачужке дымной, Кряхтя и охая под тяжкой ношей дров. Нес, нес он их и утомился, Остановился, На землю с плеч спустил дрова долой, Присел на них, вздохнул и думал сам с собой: «Куда я беден, боже мой! Нуждаюся во всем; к тому ж жена и дети, А там подушное, боярщина, оброк… И выдался ль когда на свете Хотя один мне радостный денек?» В таком унынии, на свой пеняя рок, Зовет он Смерть; она у нас не за горами, А за плечами: Явилась вмиг И говорит: «Зачем ты звал меня, старик?» Увидевши ее свирепую осанку, Едва промолвить мог бедняк, оторопев: «Я звал тебя, коль не во гнев, Чтоб помогла ты мне поднять мою вязанку». * * * Из басни сей Нам видеть можно, Что как бывает жить ни тошно, А умирать еще тошней. А. Ф. Воейков
Александр Поп
40. Умирающий христианин
Небесного огня божественна искрa, Душа, сбрось смертные одежды Болезней, страха и надежды, О, жалкая игра! Оковы разорви природы, Пари к источнику и жизни и свободы! Теперь твоя пора! Внемли, как ангелы вокруг тебя вещают: «К нам, милая сестра, скорее!» Мой взор становится тусклее; Я не могу дышать; Потеря сил и чувств смятенье… Душа, ответствуй мне, реши мое сомненье: Не то ли — умирать? Земля бежит, бежит… исчезла уж из вида! Отверсто небо видят взоры; Слух серафимов внемлет хоры.. Горю достичь… Друзья, Свои скорей мне дайте крила! Где торжество твое победное, могила? Смерть, где коса твоя? А. Ф. Мерзляков
Бион
41. Ученье
Зрел Венеру я во сне: Белоснежною рукою Матерь привела с собою Юное дитя ко мне; Бог упрямился, дичился, Был неловок, груб, несмел, Будто бы людей страшился, И смотреть он не умел. «Пастушок! — Богиня-Сладость Молвит с ласковым лицом, — Вот мой сын! вот наша радость, Сделай ты его певцом!» — Так сказала — и не стало… Как мне в голову не вспало, Что Амура нам учить — Пламень пламенем гасить!.. Что же делать? — за ученье! Ничего я не таю! Пастухов увеселенье, Панову свирель пою; Флейту мудрыя Паллады, Аполлоновы отрады; Светлый хор его жрецов, Лиру вестника богов… Всё пустое!.. Он не слышит, И ничто на ум нейдет; Страстно, сладостно он дышит, Про любовь одну поет. Что же сделалось с тобою, Что с холодною душою?.. Ах! несчастный, всё забыл, Чем с Амуром занимался, Только с тем одним остался, Что Амур мне натвердил. Сафо
42. К счастливой любовнице
Равный бессмертным кажется оный Муж, пред твоими, дева, очами Млеющий, близкий, черплющий слухом Сладкие речи,— Взором ловящий страсти улыбки!.. Видела это — оцепенела; Сжалося сердце; в устах недвижных Голос прервался! — Замер язык мой… Быстрый по телу Нежному пламень льется рекою; Света не вижу; взоры померкли; В слухе стон шумный! — В поте холодном трепет; ланиты Былий, иссохших зноем, бледнее; Кажется, смертью, таю, объята; Я бездыханна!.. Поделиться с друзьями: