Мастерская кукол
Шрифт:
В дверь негромко постучали, и Айрис отперла замок. На пороге, опустив голову, стояла Роз. Судя по всему, ночь она провела в подвале – на полу или на мешках с волосами для кукол.
Айрис молча отступила в сторону, пропуская Роз внутрь. Нет, не будет она извиняться! Слова «В тебе есть что-то порочное» по-прежнему жгли ее словно огнем. Сестры оделись в полном молчании; ни та ни другая так и не сказали ни слова, и только когда они зашнуровывали друг другу корсеты, Роз прошептала чуть слышно:
– Пожалуйста, обещай, что больше не будешь!..
Но Айрис ничего не сказала. Она по-прежнему не хотела ни извиняться, ни давать каких-то обещаний, хотя и понимала, что ее рисованию пришел конец. Роз не оставит ее в покое, она будет угрожать, упрашивать, льстить, будет следить за ней внимательнее обычного и в конце концов все равно нажалуется матери или хозяйке. И тогда…
Айрис почувствовала, как по ее щеке сбегает горячая слезинка.
– Извини меня за то, что я тебе наговорила. Я… я вовсе не хотела сказать, что я тебя ненавижу, – проговорила она наконец.
Роз ответила не сразу. Когда же она наконец заговорила, ее голос был холоден, как талая вода.
– Ты должна извиняться не за это, а за свое рисование.
– Я сожалею, что мое желание рисовать так тебя огорчает, но…
– Это не то, о чем я просила, – сказала Роз, и Айрис не ответила. Когда Роз отошла, чтобы воспользоваться ночным горшком, Айрис потихоньку вытащила из-под матраса свой измятый потрет и, спрятав его на груди, поспешила в подвал, спеша прибраться там, пока миссис Солтер еще не встала.
Но на складе все было в идеальном порядке. Бюро было тщательно вытерто, корзины и мешки с фарфоровыми деталями расставлены вдоль стен, и Айрис вздохнула с облегчением, но уже в следующий миг страшная мысль поразила ее, и она сунула руку в корзинку с кукольными головами.
В дверях подвальной комнаты беззвучно возникла Роз – изрытое оспинами лицо, бельмастый глаз глядит в пустоту.
– Где они?! Где мои кисти? Где картины, которые я нарисовала? – крикнула Айрис. – Где они? Что ты с ними сделала?!
Роз молча накручивала на палец прядь волос.
– Я рисовала их несколько месяцев! Ты их выбросила? Сожгла? А мои краски? Куда ты их спрятала?!
– Какое это имеет значение? Ведь это просто вещи… – проговорила Роз, но голос ее дрогнул. – Пойми же наконец, я… я желаю тебе только добра. Если нас обеих вышвырнут, что мы будем делать? Куда нам…
– Врешь! Ты несчастна и хочешь, чтобы все вокруг тоже были несчастными! – перебила Айрис. – И это были мои краски, я купила их на собственные деньги. Я копила на них целый год, а ты..!
– Все деньги, которые я зарабатываю, я отдаю родителям, и ты должна была делать то же самое. Ты не имела права тратить их на свои нужды.
– Гадина! Какая же ты гадина!.. – пробормотала Айрис. Она еще никогда не называла так свою сестру, во всяком случае – не вслух. Но сейчас она сказала это – и ей неожиданно полегчало.
Остаток дня прошел в напряженном молчании. Айрис сидела на своем месте, отвернувшись от сестры, и пыталась работать, но получалось плохо: руки дрожали, и она никак не могла покрасить кукольные губы ровно. Раза два она перепутала синюю и зеленую краски, но успела вовремя остановиться.
Ближе к вечеру миссис Солтер велела ей отнести пару готовых кукол заказчику на Беркли-сквер.
– Я не могу доверить такое важное дело этому однозубому оборванцу, – сказала она. – Придется тебе туда сходить.
При мысли о том, что ей наконец-то удастся вырваться из лавки, Айрис почувствовала невероятное облегчение. Быстро вскочив со стула, она уложила кукол в корзину, словно пару селедок, и прикрыла стружкой.
– Только не мешкай, возвращайся скорее, – начала миссис Солтер, но Айрис уже бросилась к двери. Дверной колокольчик мелодично звякнул, и она выбежала на улицу.
В этот час на улицах Лондона было особенно многолюдно. Возвращающиеся с работы клерки, мастеровые, уличные торговцы и разносчики – все шумели, торговались, покупали, продавали или меняли различные товары: безделушки, сувениры, игрушки, жареную рыбу или свиные уши. Какой-то человек, продававший щенков терьера, взгромоздил корзину с товаром себе на голову и зычно выкрикивал цену, но его голос и визг щенков были едва слышны за ржанием, цокотом лошадиных копыт и грохотом колес бесчисленных повозок и экипажей. Шум стоял такой, что Айрис на миг оторопела, замерев на пороге лавки. Ей, однако, удалось довольно быстро справиться с собой, и она сошла с крыльца, машинально обернувшись на закрывшуюся дверь – зеленую, с выписанным золотыми буквами названием магазина над ней. Ах если бы у нее был факел и бутылка бренди, подумала Айрис. С каким бы удовольствием она подпалила бы лавку, превратила ее в пепел и угли, и ни капельки бы об этом не пожалела.
– Прошу прощения, – сказал кто-то позади нее, тронув Айрис за рукав. – Не могли бы вы уделить мне немного времени?
Круто повернувшись, Айрис отскочила назад и даже замахнулась, решив, что имеет дела с карманницей, но стоявшая перед ней женщина была мало похожа на воровку. Высокая, с длинным прямым носом, она выглядела как настоящая леди.
– Прошу прощения, что обращаюсь к вам вот так, на улице, но…
Айрис удивленно уставилась на нее. Должно быть, она принимает меня за кого-то другого, подумалось ей.
Женщина едва заметно улыбнулась.
– Боюсь, что мы не знакомы, – сказала она, – но я вас знаю. Вы работаете в кукольном магазине. Меня зовут Кларисса, Кларисса Фрост… – За грохотом и скрежетом экипажей Айрис едва разобрала имя, произнесенное уверенным, но не слишком громким голосом. – А вас?..
– Что-что?
– Как вас зовут?
– Айрис… – Она нахмурилась.
– А фамилия?
Айрис слегка покраснела, сообразив, что правила вежливости требовали от нее назвать свое полное имя.
– Уиттл. Айрис Уиттл. Но что…
– Еще раз простите великодушно, что пришлось подойти к вам прямо на улице, мисс Уиттл. Я понимаю, для вас это было довольно неожиданно, но…
Только тут Айрис разглядела за спиной женщины того же молодого мужчину с нервным лицом, который вчера пялился на нее в окно. Он улыбался – и он по-прежнему был без шляпы!
Айрис сердито сдвинула брови.
– Опять вы! – бросила она. События вчерашней ночи и сегодняшнего утра выбили ее из колеи, и она не сумела сдержать раздражение.