Чтение онлайн

Его разговор с Тинами вскоре завершился. У обоих были дела, да и она, кажется, что-то заподозрила из-за его интереса к этой теме. К его удивлению, она хотела встретиться еще раз; а может, удивляться и не стоило — она намекнула, что хочет попросить об одолжении. Договорившись о следующей встрече, он попрощался с девушкой и направился домой…

…чтобы, придя, обнаружить там натуральное светопреставление.

Оказывается, Коприва решила сегодня заглянуть к ним, принести реагенты для Каэла. Сама по себе — отличная новость, но вот время для нее оказалось… не самым подходящим.

Она была не единственным гостем. Пришли также и Реа с Ночкой: младшая — поиграть с Кириэлле, старшая — выпить и поговорить с Имайей. Да еще и Тайвен зашла что-то обсудить с Каэлом. В итоге, когда Коприва принесла ингредиенты, Каэл был занят в подвале с Тайвен, а Имайя — на кухне с Реей. Так что встретить гостью взялись свободные обитатели дома — Кириэлле, Кана и примкнувшая к ним Ночка.

Коприва уже виделась с Кириэлле — но не с Каной. Каэл не хотел, чтобы слухи о его дочери расползлись по классу, и держал девочку подальше от посетителей. Но Каэла там не было, а Кириэлле совершенно не умела хранить секреты, так что когда Коприва попросила представить ее подруг, она рассказала все, как есть.

Тут уже включились все собравшиеся — запаниковавший Каэл упрашивал Коприву сохранить все в секрете, Кириэлле запоздало извинялась перед Каэлом, Коприву все это откровенно веселило, а Имайя пыталась утихомирить бедлам. Что забавно — как выяснилось, Тайвен тоже не знала, что Кана — дочь Каэла. Она, несмотря на одинаковые ярко-синие глаза отца и дочери, решила, что девочка — дочь Имайи, и не стала уточнять.

Увы, развернувшаяся драма так захватила всех, что никто не вспомнил про упаковку реагентов, принесенную Копривой… Никто, кроме Ночки. Ее же загадочная упаковка очень заинтересовала — и она решила познакомиться с ней поближе. И то ли Коприва завернула реагенты не слишком надежно, то ли Ночка была чересчур настойчива — но девочка умудрилась вдохнуть галлюциногенного порошка и утратила контроль над своей формой. Ее глаза приобрели вертикальный, как у кошки, зрачок, появились когти и хвост, а когда остальные бросились выяснять, что произошло — она на них зашипела.

Начался второй раунд драмы: Реа переживала, что ее дочь выдала себя, и злилась на Коприву, оставившую «опасное вещество» в руках детей, Коприва пыталась оправдываться, Кириэлле уверяла Рею, что все в порядке, она и так знала, что Ночка может «превращаться в котеночка», Реа сердилась на Ночку за неосмотрительность, а бедная Имайя опять пыталась всех успокоить.

И как раз в этот момент домой вернулся Зориан — и был поражен, узнав, что тут творилось в его отсутствие.

— Проклятье, меня не было всего пару часов, — пожаловался он. — Смотрю, вы не теряли времени даром.

Его замечание почему-то вызвало враждебные взгляды со всех сторон.

— Ладно, послушайте, — примирительно сказал он. — Мне кажется, вы делаете из мухи слона. Во-первых, я уверен, что Коприва не собирается рассказывать про Кану в академии… — конечно он был уверен, он же заглянул в ее мысли. — …и не думаю, что кто-то из нас станет относится к Рее и Ночке хуже лишь потому, что они перевертыши.

— С чего ты взял, что я тоже перевертыш? — скрестив руки на груди, возразила Реа. — Ночка могла унаследовать это и от отца.

— Так что единственный сравнительно серьезный момент, — проигнорировал ее Зориан, — то, что Ночка надышалась порошком.

— Клянусь, я надежно запечатала упаковку, — пробормотала Коприва.

— Вероятно, Ночка проткнула ее когтями, — со вздохом признала Реа. — Она любит срывать ими обертку.

— Так или иначе, реагенты оказались здесь из-за меня… и Каэла, но суть не в этом, — продолжил Зориан. — Я ощущаю себя в чем-то ответственным за происшедшее. Что, по-вашему, будет подходящей компенсацией?

— Ой, нет никакой ну… — начала было Реа, но дочь прервала ее:

— Я хочу куклу, — невнятно сообщила она. Эффект галлюциногенной пыли уже ослаб, но еще не прошел полностью. — Как у Кири. Она сказала, это ты ее сделал.

— Я сделал куклу для Кири? — удивился Зориан, но через миг сообразил, о чем речь. — А, ты про Косьенку. Ну, технически, это не кукла, но да ладно. Если твоя мама не возражает — никаких проблем.

— А эта «кукла» не взорвется, если ее сломать? — с подозрением спросила Реа.

Вполне закономерный вопрос. Некоторые магические предметы несли в себе мощный заряд маны и запросто могли детонировать при ненадлежащем обращении. Но не в этом случае. Он, как и Реа, не собирался доверять маленьким девочкам взрывчатку.

— Нет, просто перестанет двигаться, — ответил он. — Голем по большей части сделан из дерева и питается природной маной, так что там нечему взрываться.

— Тогда я не возражаю, — пожала плечами Реа. — Хотя это и совершенно излишне. Ночка просто пытается на тебе нажиться, я не буду в обиде, если ты ей откажешь.

— Мам! — возмутилась Ночка. — Ты же должна быть на моей стороне!

Внезапная вспышка эмоций со стороны Каны отвлекла Зориана от этого спектакля. Малышка, сидевшая на коленях Каэла, отчаянно ерзала, явно борясь сама с собой. Она, как всегда, молчала, но Зориан чувствовал, что все ее внимание сосредоточено на нем, что она хочет что-то сказать…

— Дай угадаю, — предположил он, — ты тоже хочешь куклу?

Кана закивала с такой силой, что стало страшно, вдруг голова оторвется. Со всех сторон грянул смех.

— Ладно-ладно, — вздохнул Зориан. — Я понял. Будут вам две куклы-голема. В ближайшие дни я занят, но к выходным должен успеть.

Если подумать, этого следовало ожидать. Кириэлле уже неделю хвасталась новыми игрушками — конечно, ее подруги захотели такие же. Наверное, в прошлые циклы они не стали просить из вежливости — или не нашли предлога.

— Черт, теперь и мне стало завидно, — пробурчала Коприва. — Почему мне никто не предлагает куклу?

— Ты слишком большая, чтобы играть в куклы, — закатил глаза Зориан.

— Ты можешь играть с Косьенкой, когда будешь у нас, — предложила Кириэлле.

— Оуу, — ухмыльнулась Коприва, взъерошивая ей волосы. — Ты такая прелесть. Трудно поверить, что ты и этот бука Зориан — родственники.

Эй…

— На самом деле брат классный, — Кириэлле отпихнула руку Копривы и принялась приглаживать волосы. — Он как дикобраз. Мягкий и теплый, если пролезть под иголки.

Угх. И ведь это было только началом. После того, как он разрядил ситуацию и обещал паре маленьких девочек дорогостоящие игрушки. Правду говорят, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным.