Чтение онлайн

— Почти, — равнодушно пожал плечами Арджуна. — Мне и здесь места хватило, а подруга моя схоронилась во-о-он за тем холмиком.

— Езжайте! — разрешила Камилла чекистам, как только они с Милошем вдвоем устроились в седле.

Уже в лесу, после бешеной скачки, они остановились, чтобы немного перевести дух.

— Мы разделились, — объяснял Арджуна друзьям, ошалевшим от воистину чудесного спасения. — На двух дорогах устроили полноценную засаду, а там поместился только я. Несомненное достоинство компактности, — и эльф похлопал себя по культе.

— Не переживай, наш сумасшедший спаситель. Мы непременно расскажем обо всем Вивьен. В красках, — пообещала Камилла и присела в глубоком реверансе.

На запястья холодно и грузно легло железо, оттягивая к полу и без того вымотанное в драке тело. Али покосился на Марчелло. Ну и видок! Впрочем, кровоподтеки и разбитые губы — это сущий пустяк. Синие глаза смотрели спокойно и внимательно: я-то держусь на ногах, а ты? Али улыбнулся любовнику.

— Вы оба все-таки совершенно больные, — брезгливо бросил председатель малого Совета. — Чему радуешься, Али? Неужели ради мазни этой девчонки стоило нарываться на трепку?

— Я же художник, — осторожно засмеялся Али. Его таки здорово приложили зубами об стол. — На что только ни соглашусь ради искусства! И на заплывший глаз, и на вывих конечностей...

— Не фы один разбираефся в искуффе, — шепелявя, огрызнулся Марчелло.

Понял!

Их провели мимо самых смелых — или же дурных — посетителей выставки, которых не выгнали из дворца культуры ни выстрелы, ни шум драки. Впереди был еще один зал, а за ним — относительно узкий коридор.

Люди вокруг переговаривались, в углу рыдала женщина, видно, из-за пальбы приключилась истерика, в просторном зале металось эхо шагов, голосов и цепей. Марчелло чуть зацепил Али локтем. Коротко переглянулись. Да, прямо сейчас.

Али обхватил правой рукой левую, будто бы растирал затекшую кисть. Ох, как же бывалые уголовники это делают? В суставе хрустнуло, перед глазами все поплыло от боли, а к горлу подкатила мерзкая тошнота. Большой палец свернулся внутрь, и железо скользнуло вниз по вывихнутой руке.

Они шагнули в коридор. Впереди, в смутном ореоле света, виднелись впряженные в телегу лошади. Во время драки ни Али, ни Марчелло не доставали крошечные, надежно спрятанные ножи. Толку от них против огнестрелов, а вот постромки перерезать можно. Если доберутся.

Над головами громыхнуло так, что заложило уши. Послышался звон, истошный визг людей и позади, в зале, и на улице. Чекисты невольно растерялись, ослабили внимание — за что получили тяжеленными оковами по головам.

Али и Марчелло вырубили на ходу, сколько успели, выбили оружие и через несколько мгновений вскочили на лошадей. Мчась прочь из Города Цветов, они успели обернуться и увидели, что раненых на площади нет, вообще, кажется никто не пострадал... Но с этой загадкой разбираться им было недосуг.

Поздно вечером в лагере неподалеку от Блюменштадта собрались все беглецы.

Милош и Герда порадовались, что успели взять достаточно эфира. Без него выковыривать пулю из Марлен было бы совсем плохо. Но хотя бы кость оказалась цела. Али и Марчелло малость поорали, когда Милош вправлял им большие пальцы на место. Артур оказался единственным человеком, который пострадал от собственного взрыва. Он рассчитал количество пороха очень точно, чтобы на четвертом, пустом этаже дворца культуры не выбило стекла и не покалечило людей на площади. Зато его самого полоснул по руке какой-то глиняный осколок.

— Как ты додумался, чокнутый наш гений? — вымученно улыбнулся Али.

— Вспомнил Хельгу... Однажды она сказала, что если Артур Странник ничего не взрывает, то не жди тишины, жди, когда где-то рванет еще громче.

— Ты не представляешь, как нам помог, — сказал Марчелло и крепко сжал своей здоровой рукой здоровую руку друга.

— Зося вернулась? — невнятно, только-только отойдя от эфира, пробормотала Марлен.

В Блюменштадте оставались арестованный Саид и Зося с Петрой и еще двумя товарищами. Последние четверо планировали ограбить арсенал, их ждали не раньше полуночи, а то и вовсе к рассвету.

— Так. Все раненые более-менее соображают, все срочные дела мы переделали? — уточнил Милош, оглядывая подпольщиков. Снова подпольщиков. — Тогда давайте думать, как вызволять Саида.

— У нас с мамой есть план, — тут же откликнулся Радко.

К рассвету план обсудили в деталях, продумали, как подстраховаться, несколько раз обозвали Герду и Радко свихнувшимися волками, заобнимали Зосю и ее компанию, уже от Зоси выслушали все, что она думала о невестке и старшем внуке — и только тогда с чистой совестью завалились на пару часов поспать.

Ночью перед судом Саид спал как убитый. Буквально заставил себя. Свое выступление он продумал накануне, а к утру должен был как следует набраться сил. Он догадывался, что, если товарищи в принципе попытаются устроить побег, то проще всего выкрасть его по дороге в здание суда или на обратном пути. А значит, стоит им помочь, а не зевать на ходу.

В зале зрители заняли не только каждую лавку, но и каждую ступеньку. Вместе с тем Саид отметил, что охраны было больше обычного. Что вообще творится, кто еще, кроме него, арестован?

— Внимание! Внимание, товарищи! Начинаем заседание суда, попрошу тишины! — звеня вездесущим колокольчиком, попросил секретарь.

— Извините, погодите, товарищи! Тут вот, — растерянно проговорил один из охранников и пропустил впереди себя Герду и Радко. — Оружия нет, обыскали! В свидетели просятся...

Саид аккуратно захлопнул челюсть. Он всякого ожидал — но явиться вдвоем, без оружия, буквально в пасть к врагу? Однако глупостью ни его жена, ни сын не страдали. Оставалось ловить малейшие намеки.

— В свидетели? — судья недоверчиво нахмурился, но потом посмотрел на зрителей и милостиво махнул рукой. Ну да, если он струсит перед женщиной и парнем, то грош ему цена в глазах людей. И ему, и всей власти. О том, что оба были вервольфами, знали немногие, но кто знал, тот наверняка прикинул: до полнолуния еще далеко.

Когда обвинитель сообщил, в чем, собственно, состоит преступление бывшего главного чекиста, Саид подивился стремительным переменам. По уголовной статье его судили за растление малолетней дочери, но теперь появились некие «моральные особенности», несовместимые с высокими постами, например, в ЧК, армии, Совете, других структурах... И перед публикой начали обрисовывать общий моральный облик бывшего главного чекиста, с тем, чтобы подвести к самому вопиющему.