Чтение онлайн

Сам же Али мечтал о другом. Ему было бы мало пары жарких ночей. Но... А вот как раз «но» и приближалось к нему, и художник окончательно решил продолжить работу после обеда.

— Про Марту поговорить хотел? — вполголоса, чтобы не донеслось до лучницы, спросил у юноши плечистый парень с добродушным и одновременно вечно хмурым лицом.

— Анджей... она ведь нам обоим нравится, я прав? — мягко улыбнулся Али.

— Угу, — пробурчал тот. — Очень нравится.

Что-то в голосе его товарища, молодого, но уже толкового кузнеца заставило художника внимательнее прислушаться к нему.

— Очень? Совсем-совсем?

Вместо ответа Анджей бросил на Али угрюмый и беззащитный взгляд исподлобья.

— Ты ее... — уточнил было юноша, но вовремя осекся. В самом деле, о таком запросто не говорят. Не годится лезть в душу пусть даже и другу.

«Но» оказалось неожиданно серьезным. Художник с удовольствием погулял бы с Мартой по поросшим лесами склонам, поговорил бы с ней у костра в одной из верхних пещер. Он хотел целовать ее часто алеющие щечки, ласкать ее изумительную грудь, и еще, и еще... Но Анджей влюбился. Так-то.

— Не буду подходить к Марте, если она сама тебе не откажет, — пообещал юноша и коротко сжал руку кузнеца. «И поговорю с братом, чтобы он больше в ее сторону не смотрел».

— Ох ты ж! — выдохнул Анджей и оторопело уставился куда-то за спину друга. — Саид...

Али резко обернулся. Сердце ухнуло и ушло в пятки. Нет, ну во что на этот раз вляпался его безбашенный братец? Ну вот как? Вроде бы в одной утробе выросли, но порой художнику было совершенно неведомо, что творилось в этой чернявой кудрявой голове.

А сотворилось нынче нечто просто из ряда вон выходящее. Потому что молодого лучника со связанными руками доставил в лагерь командир стрелков эльф Арджуна.

— Что случилось? — без особой надежды поинтересовался Али.

— С каких это пор я должен перед тобой отчитываться? — фыркнул эльф и удостоил юношу презрительной усмешкой. А Саид стоял рядом с убитым видом, не поднимая глаз на брата.

Впрочем, и права не имел. По законам Фёна связанный, то есть тот, кого должны были судить либо уже осудили, оставался в одиночестве до тех пор, пока не исполнят приговор. А значит, никаких с детства привычных ласковых взглядов, неизменных мимолетных объятий и заговорщического смеха на троих... Старший брат в отъезде, значит, на двоих... Остается медленно сходить с ума и ждать, когда же в лагерь вернутся мама и отец, по совместительству — командир их маленькой армии.

В небольшой пещере, которая служила одновременно домом для командира Фёна, его жены и троих детей, штабом армии и местом массового скопления бойцов по вечерам и в любое другое время суток, а проще говоря, на вечном проходном дворе сегодня, было невесело.

Раджи с непроницаемым видом выслушал короткий и беспощадный рассказ Арджуны. На ярмарке в Блюменштадте Саид, который в свободное от боевых заданий время резал по дереву, распродал свой товар, но вместо того, чтобы отправиться домой или хотя бы послушать, о чем судачат люди, он присоединился к веселившимся по случаю местного праздника парням и девчатам. Нет, подобное не то что не запрещалось фёнам, но и прямо приветствовалось. С одним жестким условием: хмельного в рот — ни капли.

Собственно, Саид, закружившись в залихватском хороводе вместе с молодежью, искренне посчитал, что одна кружка эля вполне сойдет за «ни капли». Юноша умел владеть собой в очень и очень непростых ситуациях. Когда ему было пять лет, его отец лишился глаза, прикрывая отступление товарищей, в отрочестве он участвовал в налетах на мелких чиновников и жрецов, к настоящему моменту уже почти три года был полноправным членом Теней — специализированного подразделения лучников... Ну что парню с таким послужным списком кружка эля? И следующая. А потом еще одна.

И в общем все шло вполне неплохо — ровно до тех пор, пока какой-то горожанин не ляпнул пару оскорбительных словечек в адрес Фёна и его командира лично. К счастью, Арджуна ошивался на той же ярмарке и вовремя заметил своего разбушевавшегося подчиненного.

— Плеть и неделя под замком, — ровным тоном произнес Раджи. — Что скажете? — и он обвел взглядом еще двоих товарищей, которые исполняли обязанности судей: собственно самого Арджуну и своего старого друга и неизменного помощника Ганса.

— Да, — холодно отозвался эльф.

— Да, — устало откликнулся Ганс.

Зося, которая присутствовала на суде, но в вынесении приговора участия не принимала, побелела как полотно, но и только.

— Утром высеку. А сейчас — увести, — распорядился командир.

Саида, который успел раз сто мысленно провалиться сквозь землю, подтолкнули к выходу из пещеры. Али проводил брата тоскливым взглядом и взял в руки ладонь матери.

— Раджи, если хочешь, я сам могу, — осторожно начал Ганс.

— Или я, — добавил Арджуна.

— С чего бы? — удивленно поднял бровь командир.

— Ну... Он ведь твой сын...

— Мои сыновья хоть раз бывали на особом счету в Фёне? — вкрадчиво поинтересовался Раджи.

— Нет.

— Так не будут и впредь.

Они остались втроем, отец, мать и сын. Блики костра бросали таинственные тени на стены пещеры, а на огне тихонько пофыркивал котелок с травяным отваром. У Раджи и Зоси — привычные жесткие лежаки вместо пуховых перин в замке барона Баумгартена. У Али — тепло, по которому он безумно соскучился за последний месяц с лишком. А Саид — где-то там, в одиночестве. Нет, не так они представляли себе этот долгожданный вечер.

Вроде бы обменялись последними новостями, но беседа не клеилась. Наконец, Раджи не выдержал, крепко сжал плечо жены и несильно встряхнул ее:

— Зося, не надо, — требовательно и мягко. — Ты же мать.

А она будто того и ждала. Уткнулась лицом в плечо мужа и расплакалась. Раджи зарылся пальцами в светлые прядки и осторожно покачал взрослую женщину, как укачивают детей.

— Али, ты ведь не показал, что успел нарисовать за это время. Принеси, пожалуйста, — тепло улыбнулся сыну командир и добавил: — И если Саид не все свои работы продал, то и его — тоже.

За двадцать два года существования Фёна бойцов наказывали не раз. Армия есть армия, даже если они сами себе порой куда больше напоминали огромную семью. Но чаще всего за мелкие проступки сажали под замок на несколько дней. Серьезно, плетью, до крови секли лишь пять раз. Трижды — при первом командире, и дважды — при втором, Раджи. И будто весь отряд пороли. Хуже наказания были только похороны.

Сегодня секли в шестой раз. По старой печальной — или не очень? — традиции именно Зося промывала раны после порки. Сумеет ли она коснуться смоченной в травяном настое тряпицей спины собственного сына?